Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Мне показалось, или она имела в виду не только футбол?
Глава 31
Худший в мире
Вскоре к нам вышел врач, мужчина средних лет с исконно славянской внешностью, и развел руками:
— Я редко видел таких здоровых людей, как она. Ума не приложу, в чем причина ее состояния.
Наталья достала удостоверение, предъявила врачу, тот кивнул, не изменившись лицом. Интересно, что написано в удостоверении и соответствует ли оно тому, кем на самом деле является эта женщина. Ведь то, во что я ввязался — дело государственной безопасности.
— Пока оставьте ее в отделении, состояние может резко ухудшиться. — Наталья обратилась ко мне: — Александр, огромное вам спасибо за содействие. Вы больше ничем не сможете нам помочь. — Она повернула голову к Тирликасу: — И вы, Лев Витаутович.
Допустим, из сознания Энн извлекут все нужные сведения, и что дальше? Отправят девушку на родину? Вряд ли. Сгноят в застенках? Тирликас говорил, что вообще мало надежды, что Энн выживет. Но если все-таки ей повезет, мне бы не хотелось, чтобы ее закрыли.
— Идем, — скомандовал Тирликас, направляясь к лестнице.
Но я остался стоять, пристально посмотрел на Наталью и попросил:
— Я бы хотел убедиться, что с девушкой все в порядке.
— Я буду держать вас в курсе. — Голос женщины был холоднее стали.
— Идем, — процедил Лев Витаутыч, я почти услышал, как он скрежещет зубами, и направился за ним.
На улице чернела ночь. Корпуса госпиталя, разбросанные по огромной территории и утопающие в зелени, были будто подсвечены золотыми сферами.
— Наташа не кровожадная.
— Это понятно. Если Энн выживет… что с ней будет?
— Все зависит от самой девушки и от того, как далеко она зашла. Ты ж понимаешь, что ее ложь мгновенно вскроется, и мы узнаем о ней все.
— Допустим, она просто пешка, что тогда? — поинтересовался я.
— Тогда подлечим и отпустим домой. Если захочет.
— Несчастный случай. А если она не пешка?
Тирликас пожал плечами.
— Значит, обвинение в шпионаже, скандал и тюрьма. Хотя так и эдак будет скандал. — Витаутыч усмехнулся. — Он уже набирает обороты. Ты не представляешь, какие высокопоставленные люди в этом замешаны!
— Мне бы хотелось знать, какова ее дальнейшая судьба. Не чужие все-таки люди.
