Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Погосян сразу же образовался рядом, покосился на Аркашу недобро.
— Нужно селфи… То есть Аркадий хочет совместное фото. Так надо."
"Мы сели с двух сторон, попросили Левашова нас сфотографировать. Еще бы Димидко привлечь, но он что-то обсуждал с арбитром.
— Спасибо, пацаны! — все так же улыбаясь, прогундел Аркаша.
— Жди меня здесь, переоденусь — и сразу в «Че». Мика, идем в раздевалку, конфликт исчерпан.
Погосян засеменил рядом.
— Ты обалдел? — возмутился он. — Микроб тебя загрызет, что ты дружбу с его врагами водишь.
— Не загрызет. Потому что поговорит сам с этим парнем. И не сопи. Хочешь, чтобы они раздули скандал, и Микроба по судам затаскали?
Мы переоделись, прихватили Аркашу и отправились в «Чемпион». Пострадавший выглядел счастливым и про Леру не вспоминал. Надеюсь, Микроб будет в адеквате и поговорит с ним мирно.
Микроб уже ждал нас, мрачно пил пиво в компании Дарины, которая поднялась, уступая место за для мужского разговора. Встала между мной и Погосяном. Микроб вскочил, набычился, сжал кулаки и захотел запустить в Аркашу теперь уже увесистой кружкой пива, потому я спикировал к нему.
— Федор, послушай меня. — Я кивнул на диван, и Микроб сел. — Он ни в чем не виноват, он, как и ты, жертва дойная. Я ему ничего про вас с Леркой не рассказывал. Сам расскажи, что считаешь нужным, чтобы она и его так же не кинула.
Микроб мгновенно переключился с ненависти на сострадание, и я уступил место Аркаше, а сам отправился к стойке, пожал ручищу Кирилла и уселся рядом с Погосяном, с тоской глядящим на Дарину.
— Что с носом пострадавшего? — спросил я у девушки.
— Жить будет, — сказала она и засмеялась. — Парень, не нос. Хотя нос — тоже. Все скоро пройдет.
— Спасибо, — поблагодарил я и за подлеченный нос, и за то, что она появилась так вовремя и увела Леру.
— Да не за что. Слушай, до чего же гнилая эта курица! Еле сдержалась, чтобы ее не придушить.
— Молодец, что сдержалась. — Я обратился к бармену: — Кирилл! Есть безалкогольный мохито?
— Сделаем! — отозвался он.
— А мне — че-нить пожрать… Хотя жрать тут нечего, а столовку мы прогуляли. — Погосян тягостно вздохнул.
— Творожный тортик! — мечтательно закатила глаза Дарина. — И какао с молоком-м-м!
— И мне торта, — поддержал ее Погосян.
Я обернулся. Микроб и Аркаша разговаривали. Федор жестикулировал, менял выражения лица, Аркаша кивал. Расчувствовавшись, обнял Микроба его и гаркнул:
— Да хрен я на нее клал! Телка и телка.
