Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
А вот следующим утром, когда я вышел из душа, взбудораженный Микроб вскочил и потряс газетой:
— Саня, ты посмотри, что пишут!
Я взял газету, «Вестник Михайловска», где на первой странице была фотография несчастного Алеши с кровоподтеком на пол-лица. «Известный вратарь жестоко избил инвалида».
— Вот сука, — прошипел я, скомкал газету, но потом расправил ее и принялся читать статью.
Писали, что я, эдакий злодей, глумился над умственно отсталым под ликование жестоких подростков. Бил его. Сломал бедолаге ребро. У несчастного стресс и недержание…
— Твою мать! Вод же тварюка.
— Кто? — вытянул шею Микроб.
Пришлось объяснять:"
"— Я действительно скрутил этого парня, потому что он за мной крался, и я подумал — ограбить хочет. Потом выяснил, что он просто хотел автограф, но боялся подойти, потому что дурачок. Повел его домой, чтобы извиниться перед опекуном, его мать узнала во мне Нерушимого и стала шантажировать, требуя много денег.
Я включил ролик и дал посмотреть Микробу. К нему присоединился зевающий Погосян, сразу проснулся, поскреб в затылке и сказал, возвращая телефон:
— Надо было сразу в ментовку идти, действовать на опережение.
— Да кто ж знал, что эта баба такая долбанутая! Теперь придется идти — после обеда.
— Меня бы спросили, — сказал проснувшийся Саенко, который успел вникнуть в происшедшее. — В моем классе был дурачок, так его мамаша всех задолбала: и родителей, и учителей.
Нехорошее предчувствие холодком пробежало по спине. Меня, конечно, не посадят из-за этой дуры, но крови она попить может. Так что да, надо действовать на опережение, потому я сразу же позвонил Димидко, отпросился с тренировки.
Потом набрал своего старого знакомого адвоката, Олега Леонидовича Кагановского.
Мы встретились, составили заявление о клевете и вымогательстве, я скинул ему запись разговора с мамашей Алеши и поручил остальные заботы.
Вечером он отзвонился и сказал, что заявление она все-таки на меня написала. Но ничего, лучше на адвоката потрачу те деньги, что она у меня затребовала — человек их заработает честным трудом, а не выбьет из лоха нахрапом.
