Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Ветераны знали, что виноваты, но разве можно это вот так просто признать свою вину, когда яйца курицу учат?
И со злости, что ли, понесся Игнат, красиво обегая, как стоячих, выкидывающихся на него защитников и полузащитников. Одного прошел, второго… Вот открылся Мика, руками машет… Ну отдай же ему! Отдай!
А-а-а! Что ты делаешь? Игнат, проигнорировав Погосяна, ломанулся сразу на двоих, прокинул мяч впритирку между ними и, перепрыгнув ноги, рванул дальше!
Что творит!
Выдав еще большее ускорение, он начал срезать угол.
— Гол! Молодцы! — зааплодировал Левашов.
— Ура! — Гусак аж вскочил.
— Красиво было, да? — Повернулся к нам Гребко.
— Игнат вообще крутой, — сказал я.
Игра продолжилась.
Постепенно то ли подустали наши бегать, как кони, то ли нервяк этот и адреналин чуть приутихли, но уже желто-черные стали придавливать.
Сан Саныч бегал по кромке поля, кричал, чтобы «титаны» не останавливались, чтобы контроль, чтобы концентрация…
А уже пошли угловые, и это самое плохое. Конечно, мы на тренировках разбирали угловые, но не так плотно, как атакующие схемы. Тем более у нас же традиционно в центре штрафной всегда преимущество. И мужики вроде здоровые…
Но гляжу: один угловой — опасно! Второй — опасно!
Надо бы мяч отбить подальше, отодвинуть игру от ворот, а то центральные защитники уже вратаря чуть ли не отпихивают… Ну, понятно — Васенцов «мелкий» еще, авторитет не отрастил, команду подать не может.
Не надо дергаться на угловых!
Дернулся.
Это был самый обычный угловой удар, нацеленный на середину штрафной площади. Лёня выбежал, чтобы принять высокий мяч. А защитники, толкавшиеся перед ним — Матвеич с Колесом — помешали! Легкий верховой мяч превратился в удар в противоход. Я не стерпел, закрыл лицо руками и выругался.
Это нам гол в раздевалку. 2:2, ну приехали…
Самый неприятный гол, потому что отыграть сходу его не получится: уже свисток, уже иди отдыхай…
— Готовься, — сказал злой и мрачный Саныч, уходя в раздевалку.
Представляю, как он сейчас защей натянет на кукан!
Ну, раз такое дело — пойду разомнусь. И пусть мне побьют чуток, чтобы руки привыкли к мячу.
