Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
— Харэ паясничать, — рыкнул на них Матвеич и развил мысль Сан Саныча:
— Нам нужно первое место, на худой конец второе…
Его перебил Димидко, погрозил кулаком:
— Потому — чтобы больше не устраивали такое, как с «Буковиной»! Расслабились они! Тех двух голов вообще могло не быть, если бы вы включили головы!
— Но сегодня-то мы молодцы, несмотря на то, что мОлодцы! — обезоруживающе улыбнулся Левашов и захлопал длинными ресницами, уподобившись ангелу.
— Чтобы вот так и было, — проворчал Димидко.
— Дай-ка угадаю, кто на последнем месте, — сказал Погосян.
— Потому что мэ-э-эдленные, — поглумился Погосян.
А мне вспомнился Алеша и его мамаша. Кагановский сказал, что она готова забрать заявление, если я заберу свое. Адвокат рекомендовал стрясти с нее кругленькую сумму за моральный ущерб, ведь моей репутации нанесен вред, но я ограничился требованием публичных извинений. Женщина-жаба думала. По-хорошему бы натравить на нее опеку, чтобы забрали бедолагу Алешу в интернат, так ему будет лучше.
— Итак, — Димидко повысил голос, чтобы перекрыть шум, — насчет таблицы. Нам осталось четырнадцать игр. Соперники: «Текстильщик»…
— Справимся! — крикнул Погосян с лавки.
Матвеич дал ему подзатыльник.
— Ты вообще слышал, что Саныч говорил? Расслабился он!
Погосян набычился, глаза его налились кровью:
— Я нормально играл, это защи косячили, разбегались…"
"— Молчать! — прикрикнул Димидко. — Всех противников рассматриваем как серьезных, ясно? «Текстильщик» — команда средней руки, но может приготовить сюрприз. Потом у нас воронежский «Факел». Эти игры пройдут без Хотеева, потому — максимум осторожности.
— А «Кардифф» когда? — спросил Погосян.
