А ты? Все в город рвешься, городскую из себя корчишь, все стараешься! А все равно ведь не получится, все одно деревенской останешься!» Выходит, мамочка была права. Помыкалась я, пошаталась, хлебнула доверху – и вернулась. Сюда, в родительский дом.
Люсинда усмехнулась и неожиданно громко запела:
Вздрогнув, Анюта схватила мать за руку.
«С приветом, – подумала Лиза. – Явно с приветом. Как бы чего не вышло. А то… съедем назавтра. Сбежим!»
– И не нужна мне эта Москва! Всю душу из меня вытрясла, – продолжала Люсинда как ни в чем не бывало. – И город не нужен. Покой нужон и тишина. Хорош, нагулялась!
– Да уж, тишина у тебя, – усмехнулась Мария. – Псы твои брешут в три глотки!
Люсинда улыбнулась и махнула рукой:
– А так, Маш, совсем бы одна была. Так хоть эти брехуньи…
Комната, предназначенная для Марии, находилась через стенку. Оказалось, что это бывшая детская. Маленькая, метров семь, не больше, с такой же металлической кроватью и табуреткой, взявшей функции прикроватной тумбочки. На табуретке – настольная лампа с прожженным абажуром, под лампой – миска с ягодами: уже зрелой, красной клубникой. Напротив кровати стоял старый и даже на вид тяжелый одностворчатый гардероб с треснутым зеркалом.
– Бабкин еще, – вздохнула Люсинда. – Хотела выбросить, а с места не сдвинуть… Во делали, а? На века.
Под потолком, на простом светильнике молочного стекла, болталась клейкая лента, усеянная прилипшими мухами.
– Ну вот, Маш, – смущенно сказала хозяйка. – По-простому у нас – ну ничего же, правда? Мы с тобой и не так жили…
Мария благодарно кивнула.
– Да что ты, Люсенька! Все замечательно! Главное – тишина и воздух! Спасибо тебе!
Комната, предназначенная для Лизы и Анюты, находилась напротив и выходила окнами на Волгу.
Они зашли в свое временное жилище и ахнули: через настежь распахнутые окна открывался дивный, почти сказочный пейзаж. Оказалось, что дом стоит на косогоре – дома здесь вообще шли террасами, ярусами. Под окнами, лесенкой, спускались деревянные, с палисадниками и садами, небольшие деревенские домики. И самые нижние, дальние, казались игрушечными.
В самом низу, у подножия городка, разливалась Волга.
Здесь она была неширокая, с набережной на одном берегу и лесом на противоположном.
По реке плыл белый прогулочный пароходик. У противоположного берега замерло несколько лодок.
«Рыбаки», – поняла Лиза.
Холмистый косогор был покрыт свежей ярко-зеленой травой.
В саду белели цветущие фруктовые деревья – яблони, вишни, сливы…
Лиза с Анютой замерли у окна.
