Муж захохотал, а после его воспоминаний («Тонь! А как мы, молодыми? Помнишь, из Севастополя ехали и жрать хотелось… А денег не было – все прогуляли!») – разжалобилась и недобрая тетка.
Вспомнила былое счастье, даже глаза увлажнились, – и принялась угощать молодежь. Положила на газету два яйца, два здоровенных, с ладонь, пирожка, оставшуюся котлету и куриную лапу. Представилась Тоней. Муж оказался Петровичем.
– Слезайте, – кивнула Тоня, – поешьте, а то и вправду, не ровен час, сознание потеряете!
Добрый Петрович сходил к проводнице и принес четыре стакана чая.
– И уж нас извините, – вздохнула Тоня, глянув на мужа, – любим мы поесть, да, Петрович? Прям любимое дело!
Дымчик не ждал повторного приглашения: моментально соскочил со своей полки, потер руки и жадно схватил котлету.
Смущенная Лиза взяла пирожок. Он оказался с капустой, ее любимый.
За чаем разговорились.
Оказалось, что едут они в Подмосковье, в Троицк – к родне, на свадьбу к племяннице.
– Ну и Москву посмотреть, ни разу не были! Жизнь прожили, а ни в Москве, ни в Питере не были, стыдоба, – смутился Петрович. – Да и вообще нигде не были, только рядом со своим городком да два раза в санатории, от завода. Один раз на Урале, второй в Белоруссии. Вот и все путешествия.
Тоня рассказала, что на Севере они почти всю жизнь.
– Смолоду, так что привыкли. Хотя родом с Рязанщины. Тут, на Севере, всю жизнь, родили двоих детей, дочку, – тут она вздохнула и коротко глянула на мужа, – и сына.
Петрович опустил глаза.
– Сын удачный, непьющий, недавно женился, – с нотками гордости рассказывала Тоня. – Девочку взял неместную: привез после армии из Краснодарского края. Снохе, конечно, тяжело – суровый климат. Рвется домой, к родне, теплу… Говорит, что море было близко, два часа езды, – и принимается плакать. Наверное, уедут, и мы их понимаем, – снова вздохнула она. – Не всем у нас нравится, не все приживаются. А там дом, сад, родня… Ну, пусть едут, а мы будем доживать, где привыкли.
И тут Тоня заплакала.
– А как мы без них? Не представляем… Сын – помощник, чуть что – рядом. А тут останемся на старости лет, да и внуки…
Петрович скорбно молчал.
– А дочка? – спросил Дымчик. – У вас же еще дочка? Или тоже уехала?
– Считай, что ее нет, – резко отрезал Петрович и, взяв газету, улегся на полку.
Лиза с Дымчиком переглянулись. Видимо, с дочкой было что-то не так, но больше вопросов не задавали.
«Скорее отсюда», – думала Лиза, глядя в окно.
От этого стылого холода, от злющих ветров, от необъятных сугробов.
