– Не зарекайся. Не зарекайся, Лиз.
– Ну все, хватит! – Лиза поставила на поднос недопитый кофе. – Все, тема закрыта.
О Ритке и связанных с ней предстоящих событиях они не говорили.
Ритка валялась на диване, пила запрещенный кофе, ненадолго засыпала – и просыпалась в ужасном настроении, с помятым лицом и заплывшими глазами. Раздраженная, злющая, ненавидящая весь мир и обвиняющая всех в своих неудачах.
Проснувшись, сидела на кухне и постоянно что-то жевала: щелкала семечками, хрустела яблоками, грызла сухари или сушки. После нее оставались крошки, обрезки, шкурки, кожура и бесконечные фантики.
Потом ей становилось плохо и начинало тошнить, и она принималась рыдать.
Скрепя сердце и с трудом сдерживая раздражение, Лиза убирала за ней, уговаривала погулять, но Ритка злилась, обижалась, кричала, что Лиза ее не понимает, уходила к себе и хлопала дверью.
– У меня ноги болят! – кричала она. – И спину тянет! И вообще, мне плохо, это ты можешь понять, будущий врач? Господи, ну за что мне все это?
Лиза брала себя в руки, пыталась разговаривать спокойно, как разговаривают с больным человеком. Она ведь и вправду будущий врач: нужно иметь терпение. Врач – это отсутствие раздражения и нечеловеческое терпение, их этому учат. Больному всегда хуже, чем вам. Сочувствие и сопереживание – без этого не бывает хорошего врача.
Лиза старалась изо всех сил, но получалось не очень.
Она срывалась и начинала кричать.
– Воздух! – кричала она. – Свежий воздух и движение необходимы будущей матери и ребенку! А ты только жрешь и валяешься! А ноги будут болеть еще сильнее, уж поверь! Скоро начнется атрофия мышц, и ты вообще не сможешь ходить! А что ты ешь? Одно дерьмо, Рита! Молотишь все подряд, как мышь! Есть надо размеренно и аккуратно, и только то, что полезно…
– Хорошо тебе говорить! Ты-то свободна и развлекаешься! Я что, не понимаю, что ты ночуешь на Фрунзенской? Милуешься с моим законным, ха-ха, а я тут дохну!
Ничего не получалось: ни вытащить ее на улицу, ни засунуть полезное, ни заставить делать гимнастику.
– Не разродишься, – вздыхала Лиза.
– Наплевать, – фыркала Ритка. – Может, и к лучшему.
Странное дело, но почти два месяца Полечка не замечала, что происходит. Причина была: серьезно заболел Васильич.
Васильич капризничал:
– Гулять велели побольше, а что я там, один буду круги нарезать?
И увез Полечку с собой.
– А как же Ритуля? – растерянно бормотала она. – Мне ж надо к ней!
– Справимся, теть Поль, – отводя глаза, неуверенно отвечала Лиза. – Ты не волнуйся.
