Автор
Октябрьский день плавно приближался к вечеру, солнце еще ярко светило, но воздух уже чувствовал дыхание зимы. Я стояла в пробке на Волоколамском шоссе, размышляя о том, успею ли домой к восьми. Ужина в десять у НТВ с Пуаро ждала меня после бесцельного шопинга по магазинам — награда за непредсказуемые часы....
Похоже, «Несекретные материалы» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я облила вонючей жидкостью одиннадцать камер ПКТ. Пары хлорки повисли в воздухе. Заключенные, тащившие бидон, начали кашлять, охранник притормозил на пороге. Обработав помещение для солдат, я сердито спросила, ткнув пальцем в неприметную железную дверь возле туалета.
– А там что?
– Особое помещение, вход запрещен.
Я начала требовательно кричать:"
"– Хотите эпидемию? Разом получите, в Москву сообщу, в центральную санитарную службу. Не желаете по-хорошему, будет по-плохому, приедут обработчики, карантин объявят, никого не выпустят по домам.
– Тише, тише, – замахала руками охрана, – ну чего расшумелась, давай по-быстрому.
Заклацал замок, и я вошла в тесное, метров пять, помещение без окна. На деревянных нарах без подушки и одеяла лежал исхудавший и постаревший Базиль. Меня он, конечно, не узнал. Отчаянно кашляя, охранник стоял на пороге. Я брызгала во все стороны мерзкой жидкостью, Базиль чихнул.
Прости, милый, но иначе ничего не выйдет, придется потерпеть немного.
Корзинкин не подвел и моментально спрятал маляву.
Я выскочила из камеры и объявила акцию законченной. Утром прибежала в медпункт и замерла в напряженном ожидании. Что-то никто не идет, может, просчиталась? А как долго придумывала план! Сначала хотела спрятать приятеля в бочке с отбросами, но потом увидела, как содержимое каждого контейнера несколько раз с силой прокалывают железным прутом! О побеге на автомобиле нечего было и думать.
Тут раздался стук, и в медпункт вошел встревоженный офицер.
– Здравствуйте, Леня, – радостно сказала я, – кофейку хотите?
– Не сейчас, Елена Михайловна, неприятность у нас.
– Что случилось?
– Да вот один в ПКТ, Арсеньев, совсем ему плохо. Рвет с вечера, прямо наизнанку выворачивает, и поносит вдобавок… Может, конечно, симулирует, но что-то непохоже. Белый весь, аж до синевы, лоб липкий. Как бы не помер в мое дежурство. Воскресенье сегодня, Феликса Михайловича нет, Андрея Сергеевича тоже, я за старшего. Уж гляньте, сделайте милость.
– Ведите.
