В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Только что тискал — убедился. Феенок на ее коленях выглядел не менее реалистично. А еще в голове, наконец, сложились все пазлы.
Стало ясно, почему Женя наотрез отказывалась от выходных вместе. Почему убегала от меня в пять, словно сказочная царевна, которой срочно нужно было натянуть лягушачью шкурку. Почему никогда не приглашала в гости.
Столько голову ломал! Столько вариантов придумал! А тут… Пожалуй, моя женщина оказалась не шкатулкой с сюрпризами, а целым сундуком с неожиданностями! Большим таким сундуком. Зыркающим сейчас на меня из-под длинных ресниц.
— Он не очень похож на сантехника или курьера. — Девочка сменила удивленный взгляд на оценивающий.
— Эм… дядя Паша не курьер. Он просто мой знакомый.
— А мне ты в обуви лежать на кровати не разрешаешь…
Во мне по-прежнему видели предмет интерьера, а не живого человека. Но учитывая неожиданные проблемы с голосовыми связками, это было не так уж плохо.
— Дяде тоже не разрешала. У него… голова закружилась, — на ходу придумывала фея.
— Бедненький… — Малышка поцокала языком и покивала головой.
Примерно так же цокала и кивала моя бабушка, когда после очередной неприятности я рассказывал ей, что «оно само» и «я не виноват». Даже прищур был тем же! Словно это не я бабушкин внук, а это глазастое чудо.
— Мам, а мы со Светой папу видели… — Не сводя с меня взгляда, протянула девочка. — Он с нами даже не поздоровался.
— Он просто не узнал тебя. Ты ведь у меня уже так выросла.
А на бледных щеках Жени пятнами проступил румянец.
— Папа почему-то за живот держался и хромал.
Девочка все еще смотрела на меня. Она словно ждала ответа. Но не от мамы.
— А это ему… Нехорошо стало… — Женя закусила губу. — Я ведь тебе рассказывала, что папа болеет. Вот, в больницу снова поехал."
"— Наверное… На блестящей красивой машине. С тетей за рулем.
Взгляд маленького следователя с моего лица сместился на лицо собственной матери.
Больше малышка ничего не сказала. Сжала губы в нитку. Отвернулась. Но этих жестов и короткого разговора сполна хватило, чтобы понять весь трындец, который происходил в этом доме.
Несколько минут назад я уже отвел душу, избив одного придурка. Казалось, стало легче. Однако сейчас резко захотелось повторить. И не один раз, а два, три или больше.
Уже и не помнил, когда кто-то злил так сильно. Из-за женщины точно не зверел никогда.
