В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Как будто почувствовал перемерзшим достоинством, что беда близко, и в самый последний момент смог бедро подставить.
— Не смей ко мне прикасаться!
Я еще до конца в себя прийти не успел, а феечка моя принялась змеей шипеть.
— Не знаю, что ты там придумал обо мне, но я никакой не презент. Не подарок! — рычала она. Так же страстно, как целовалась секунду назад.
— Я не проститутка! Запомни наконец! — Топала ножкой. Глазками молнии метала.
Не баба, а Зевс в юбке!
— И вообще, я к тебе вчера приходила, чтобы о помощи попросить, а ты… Ты и слова не дал мне сказать.
"Она вздрогнула всем телом. Зло пихнула меня в грудь. И, пока я ловил челюсть, пытаясь вспомнить ее имя… хотя бы первую букву, оттолкнула в сторону. А затем как бейсболист, дорвавшийся до мяча, рванула дальше по коридору.
Второй раз за два дня!
Глава 4
ЖеняПожалуй, кроме походов во всякие юридические бюро, стоило поставить крест и на походах в суды.
После горячей встречи с Бояриновым я чуть не забыла о Вале.
Стыдно было! И за то, что бросила подругу. И за то, что второй раз не смогла сразу дать отпор голубоглазому мерзавцу.
Как проклял кто!
Даже в фантазии не представляла, что могу так реагировать на мужчину. Да, господин адвокат, конечно, отличался от мужа и ухажеров, с которыми я встречалась до замужества. Как тяжелая снегоуборочная машина — от скребка для чистки стекла. Ручного такого, с тупым лезвием.
Но чтобы так таять от прикосновений…
Чтобы так теряться от поцелуев и напора, сумасшедшего, выносящего мозг, словно сквозняк…
Дико стыдно было. До слез. До желания надавать самой себе оплеух.
Вале в глаза смотреть я не могла. С трудом заставив себя вернуться, помогла ей устроиться в машине. А сама уехала на первом же автобусе. Ни на номер не посмотрела, ни на название маршрута.
До самого дома ругала себя. Словно наказывая, напоминала, чем закончились прошлые отношения.
Уши и щеки горели. Сердце бухало о ребра, будто вырваться хотело.
Только рядом с квартирой стало отпускать. Еще до того, как открыла дверь, я услышала звонкий детский смех. А стоило открыть… Машка чуть не снесла, бросившись в объятия.
— Мама! Это ты! Я так соскучилась! — Моя малышка тонкими ручками потянула меня вниз. Обхватила шею и носом уткнулась в ухо.
— Я по тебе тоже, маленькая.
