В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
— Презент, значит, — прозвучало в полной тишине с пугающей усмешкой."
"— Что? — только и успела произнести я. Но ничего уточнить или возмутиться уже не смогла.
Лишь жадно потянула носом воздух. И в следующую секунду сильные ладони, как пушинку, подхватили меня под попу. Смяли ее.
Наглый язык раздвинул губы и толкнулся в рот, одновременно затыкая и трахая.
А между ног вжалось что-то твердое, горячее и большое настолько, что я задергалась в панике. Заелозила… превращая свою кошмарную ситуацию в настоящую катастрофу.
* * *Это была какая-то чудовищная ошибка. Недоразумение размера XXL.
Часть моего мозга отчаянно пыталась понять, как такое могло произойти. Как вообще можно вот так нападать на женщин?! Она, как жертва кораблекрушения в открытом море, готова была схватиться за любое оправдание.
Но другая часть, гораздо большая, тормозила весь мыслительный процесс.
Вместо того чтобы сконцентрироваться, она выпала в осадок от скольжения нахального языка во рту — влажных требовательных толчков. До самых гланд! Засияла от жестких ладоней на ягодицах, которые месили попу, словно тесто на пирожки.
Этот гад своим членом словно искры высекал! Толкался между ног и одновременно катал меня огромными лапищами по всей длине агрегата. Вверх-вниз. Вверх-вниз…
Натирал себя любимого моей промежностью, будто решил отполировать до блеска.
И пахал как адский перфоратор.
Без остановок.
Без даже намека на усталость.
Будто не чувствовал моего веса.
Так горячо и жестко, что, казалось, брюки вот-вот задымятся и пеплом осыплются на пол.
От шока я совсем не знала, что делать. Никакой опыт семейной жизни не спасал. Никакие знания из книг и фильмов не приходили на ум.
Как жертва изощренной пытки, я жадно хватала воздух, когда гад вынимал из меня свой язык. Пыталась бить по груди. Отчаянно брыкалась.
И глухо, жалобно поскуливала, когда мужской язык снова оказывался у меня во рту, а твердые ладони звонко шлепали по попе, будто я не отбиться пыталась, а радостно подмахивала этому мерзавцу.
Умереть со стыда хотелось… Вот прямо здесь! У этой стеночки. В этих объятиях, больше похожих за захват.
Отключиться. И не чувствовать, как уже влажный шов на брюках грубо впивается в промежность. Натирает сквозь белье нежную кожу.
Как предательски ноет грудь. А соски в тонком кружевном бюстгальтере царапают ткань рубашки. Остро. До звезд перед глазами.
Как внизу живота все полыхает… закручивается в тугие спирали.
