В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
— Для большей доходчивости я взял ладонь своей феи и положил на член.
— Она наговаривает! Ни за что не поверю!
Проворные пальчики нежными поглаживаниями за несколько секунд оживили мертвого. Превратили его из мягкой игрушки-антистресс в твердый рабочий агрегат.
Как заколдовали. Да так удачно, что и усталость прошла, и сон слетел. Захотелось снова раздвинуть шикарные женские ноги. Закинуть их к себе на плечи. И ускакать в рай на полной скорости.
— На самом деле мама была бы счастлива, если бы я тянулся к кодексу.
Я откинулся на спину, чтобы Жене было удобнее проводить реанимацию.
— Только не говори, что ты потомственный адвокат?
Она округлила глаза и замерла.
— Не совсем. — Пришлось обхватить ее ладонь своей и задать правильный ритм. — Мои родители никогда не работали в адвокатуре.
— А в прокуратуре?
— Опять мимо. В суде. Оба.
— Твои родители судьи? И ты нарушил такую семейную традицию?! — Зеленые глаза стали круглыми.
— До двадцати шести я вообще на эту традицию плевал.
— Ничего себе откровение! И это Павел Бояринов, один из лучших адвокатов столицы!
Словно я не маму с папой оскорбил своим отказом, а ее, Женя убрала руку.
— Это не самая интересная история, — пришлось предупредить.
— Я о тебе вообще ничего не знаю. Мне все интересно.
— Любопытная училка! — С одеялом я расправился быстро. Сбросил на пол. А вместо обогрева снова подмял под бок свою вредную женщину.
— Считай, что это профессиональное!
Нахалка сделала вид, что в упор не замечает мой «памятник на главной площади». Словно я не членом ей в бок тыкал, а так… мобильным телефоном или пультом от телевизора.
— Упрямая…
Чтобы хоть немного облегчить свою участь, пришлось опрокинуть фею на спину и устроиться сверху. Прижать больного ко входу в лечебницу. И вспомнить про спокойное дыхание.
— До двадцати шести я занимался чем угодно, только не тем, чему учился в вузе, — начал я рассказ.
— Но образование у тебя уже было? Юридическое?
— Было. Но на юрфак я пошел не по доброй воле. Это было условие отца. Он вытянул меня из одной передряги и в качестве платы потребовал диплом юриста.
— А как тогда ты вернулся в профессию?
— Я говорил, что это не самая интересная история.
