В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Лопатками на твердую холодную поверхность. Проникать глубже. До самого конца. Под таким углом, что, казалось, внутри только он. Горячий, большой, потрясающий.
Не могла бороться с лаской. Тянулась за его руками. Примагничивалась к ладоням. Позволяла гладить. Сжимать пальцами соски. Тушить боль поцелуями.
Вылизывать грудь. Ласкать языком, губами, так что горел каждый нерв. А жар от груди густой лавой стекал к животу. Скручивал в воронку все внутренности. Тугим комком обхватывал двигающийся член.
До стонов. Все громче и громче.
С просьбами и бесстыдными мольбами.
— Быстрее… прошу… Да!
— Еще… пожалуйста!
Паша убивал своим терпением. Лишал меня последних сил. Растягивал нашу близость, будто и не собирался сегодня кончать. Словно он здесь для другого.
Мучить.
Заставлять сходить с ума.
Плакать.
Шептать его имя. Постоянно. На вдохе и на выдохе, как код ДНК переписывал.
И пульсировать.
Волнами.
Задыхаясь от рыдания, которое рвалось из груди.
Хватаясь руками за край стола.
Выгибаясь в дугу от безумного, слишком яркого удовольствия.
* * *Я не помнила, кто из нас застелил кровать. Душ и ужин тоже прошли как в тумане.
Голова совсем не соображала. Опустела. А телу было достаточно, что его гладят, целуют и прижимают к горячему мускулистому боку.
— Разморило мою фею, — Паша только смеялся. Бессовестный, но хоть в чем-то похожий на себя прежнего.
— А этого не было в твоих планах?
Я зевнула и нехотя повернулась на другой бок, чтобы видеть этого мучителя.
— С тобой все мои планы летят псу под хвост. — Правый уголок красивых мужских губ дернулся вверх.
— Мой несчастный стратег. — Лежать без него было совсем плохо. Неуютно. Потому я заставила Пашу поднять правую руку повыше и устроила свою голову на его предплечье. — Как же тебе не повезло.
— Сочувствие принимаю губами на члене.
Паша подтянул мои бедра к себе и нахально толкнулся твердым агрегатом в живот.
— А, помнится, изначально кто-то предлагал месяц.
— А ты что, уже нашла мне замену? — Паша грозно нахмурился.
— Ты сам предложил. Еще и сформулировал максимально доходчиво. «Хочу трахать».
— Ты была такая независимая. Каждый час пыталась сбежать в свой номер. Словно боялась в меня влюбиться. Поэтому я и сказал про месяц. — Паша расплылся в гордой улыбке. — Чтобы не испугать еще сильнее.
— А теперь передумал?
— А теперь поздно.
— Не поняла тебя.
