– Ваше сиятельство, – криво усмехнулся Будищев. – Большинство террористов нищи, как церковные мыши, но они как-то снимали квартиры в Петербурге, что совсем не дешево. Среди них практически нет людей с опытом агентурной или диверсионной деятельности, но они ухитрялись действовать под носом у полиции и жандармов. Причем с некоторых пор довольно эффективно. Как бы то ни было, им удалось пустить под откос императорский поезд. Произвести взрыв в Зимнем дворце и, наконец, устроить крайнее нападение. То, что император до сих пор не пострадал, в сущности, случайность. Вам не кажется все это странным?
– К чему вы клоните?
– Вы считаете, что у них есть сообщники?
– Я бы сказал – высокие покровители.
– И вы можете их назвать?
– Не всех, конечно. Но основные фигуранты мне известны.
– Дмитрий Толстой, Владимир Мещерский, Константин Победоносцев…
– И есть доказательства?
– Увы. Только мое слово.
– Тогда я не желаю ничего слышать!
– Если вашему сиятельству так спокойнее, не смею перечить.
– Поберегитесь, Будищев! Даже моему ангельскому терпению есть предел! С чего вы взяли, что можно просто так взять и обвинить столь высокопоставленных людей…
– Да еще и из окружения цесаревича, – вставил Дмитрий.
– И это тоже! Их арест бросит тень на великого князя, и он будет защищать их всеми доступными ему способами. А их у него, уж поверьте, предостаточно!
– А кто говорит об аресте?
– Нет, это, наконец, просто невыносимо! Я запрещаю вам, слышите? Запрещаю! Верните мне документ, который я имел слабость дать вам, и покончим с этим. Даю слово министра, что все совершенное вами до сей поры останется без последствий, но теперь верните мне бумагу.
– Да, пожалуйста! – ответил подпоручик, доставая из-за пазухи сложенный вчетверо лист.
– Вот и славно, – обрадовался граф. – В заключение могу добавить, что ваши заслуги не останутся без должной награды. Кажется, во время похода на Геок-Тепе вы были награждены пятым знаком отличия военного ордена? Это непорядок. По представлению государя, Георгиевская дума заменит солдатский крест офицерским. Кроме того, на днях будет указ о вашем производстве в следующий чин. Заранее могу сказать, что этим дело не ограничится, но пусть об этом вам сообщит лично его императорское величество на ближайшем приеме. Если имеются какие-либо просьбы, можете не стесняться. Уверен, вас не оставят монаршей милостью.
– А Федора, то есть отставного ефрейтора Шматова? – проявил заботу об однополчанине Дмитрий.
