В мире "Несознательного" каждый автор может быть свергнут с вершины без признаков самосознания. Мир разделяется между претендентами на ведущую роль и молчаливыми существами, которым кажется, что они пишут. Здесь атмосфера ожидании и критики — все авторы борются за признание, несмотря на то, что каждый из них сам считает себя просто автором....
— Хорошо, обязательно созвонюсь, — ответил Анатолий Павлович, — мне самому интересно чего он там смог предложить.
Созвониться с командиром 41-го ИАП не составило труда, но договориться о передаче рукописей удалось не сразу.
— Понимаешь, Анатолий Павлович, — отнекивался Ершов, — то наставление, о котором ты говоришь, проверку в инстанциях не проходило, и делиться им вне полка чревато. А ну как проверяющие его найдут, что говорить будешь?
— Да ты чего, Виктор Сергеевич? — Наступал Жуков. — Об этом даже комдив знает, да и причем здесь проверяющие, просто обмен опытом между полками.
— Ладно, передам нарочным, — сдался Ершов, — вот как перепишем, так и пришлю.
Ждать пришлось не долго, наставление пришло к концу второго дня, и как не занят был командир 32-го ИАП, а время для ознакомления с рукописью выделил. Сначала решил посмотреть наставление мельком, дабы понять стоящее ли это дело… и не смог оторваться, пока все не прочитал и не просмотрел.
— Ах, черт! Ну, конечно, — вскрикивал он, выуживая нужную для себя информацию, — и мы так действовали, но только в начале, до конца только не доводили, скорости не те. А это тоже знакомая схема, получилось как-то раз, а оказывается ее можно чаще применять…
Периодически ему приходилось отвлекаться для решения текущих дел, но после он снова накидывался на наставление, как голодный на еду."
"— Вот оно значит как, — задумался Анатолий Павлович, когда дошел до конца рукописи, — я думал, что результативность у соседей только благодаря новым истребителям такая, а оказывается, они по своим правилам люфтваффе бьют.
* * *По моему в люфтваффе натурально перепугалось, теперь в небе Смоенска иногда можно было видеть до двенадцати пар противника, и это не предел, стоило появиться бомбардировщикам, как нашим, так и немецким, и в небе начинались битвы, где принимали участие до тридцати истребителей с каждой стороны.
