В мире "Несознательного" каждый автор может быть свергнут с вершины без признаков самосознания. Мир разделяется между претендентами на ведущую роль и молчаливыми существами, которым кажется, что они пишут. Здесь атмосфера ожидании и критики — все авторы борются за признание, несмотря на то, что каждый из них сам считает себя просто автором....
Доходит до того, что конструкторские чертежи в цехе приходится править, под бракованные детали. Я понимаю, что он член партии с восемнадцатого года, но …
— Мал ты еще такие далеко идущие выводы делать, — прерывает меня директор, — твое дело технические проблемы, а все остальное нам оставь.
— Можно и оставить, — приходится согласиться мне, — но если все оставить как есть, задание заводу мы провалим.
— Допустим, с заданием мы справимся, — не согласился Иван Михайлович, — но жесткие меры принимать действительно пора.
— Сейчас могу предложить создать группу контроля, куда включим Семенова, — выдаю идею, — все-таки его форма сотрудника НКВД в какой-то степени дисциплинирует людей. Ну а я возьмусь контролировать всю цепочку, от подготовки, до изготовления.
— Ишь ты, — хмыкнул директор, — а знаний-то хватит.
— Ива-а-ан Михайлович, — тяну я и укоризненно смотрю на него.
— Ты смотри, какой у тебя родственничек, — поворачивается Хрунов к Дмитрию Михайловичу, — все знает, все умеет.
— А что мне остается, — чуть ли не скрипнул зубами Горшков, — прав он, за что не возьмись везде проблемы с производственной дисциплиной, сил не хватает каждого убеждать. Сознательности никакой.
— А ты, значит, только на убеждение надеешься, — нахмурился директор, — а наказывать не пробовал.
— Почему не пробовал, — махнул рукой главный инженер, — пробовал, но толку от этих наказаний, больше бумаг испишешь, а результата никакого.
— Угу, пожалей их, пожалей. А тебя кто будет жалеть? В общем, так, — подвел итог Иван Михайлович, — группу контроля создаем, сегодня же подпишу приказ, с Воронковым я сам разберусь, а производственной дисциплиной все-таки должен заниматься главный инженер. Каждое такое нарушение будет разбираться на техническом совете, и прощать никого не будем.
Вот с этого момента все и завертелось, если первое время приходилось чуть ли не по каждому случаю брака проводить долгое расследование и выявлять всю цепочку виновных, то через некоторое время стало работать значительно легче. Все поняли, что ни одно «доброе дело» не окажется безнаказанным."
"С Воронковым разобраться директорской власти хватило, перевели его на другую работу, где его таланты еще могли пригодиться.
