Драконьей красотой озарен мужчина. Его взгляд яркими синим светит, когда он невольно оказывается в нашем пространстве. Жизни моя таится в его прядях и чертах, и при взгляде на него невозможно скрыть удивление — какая редкость встречаются такие особи.
— Ты можешь поспать в кровати, я тебя разбужу, — предложил он, когда я двинулась к креслу.
— Вы тут гость. Я пока почитаю, — и извлекла из сумки подготовленную для этой ночи книгу.
— Ты взяла книгу на первую брачную ночь?
— Про виды паразитов, — подтвердила я, плюхаясь в кресло.
— А твоя морошка часом не колючая?
— Колючая, — его вопрос заставил растеряться.
— Тогда ты сама как морошка. Сладко пахнешь, но колешься, — мужчина подобрался к краю кровати. — Ложись спать, Джослин.
— На меня не надо производить впечатление, господин Вилдбэрн.
До слуха вновь донёсся его смешок, но, к счастью, на этом разговоры завершились. Он прекратил уговоры и лёг в кровать. Не прошло и пяти минут, как его дыхание выровнялось. Я продержалась немного дольше. Строчки начали расплываться. Слух прорезал стук упавшей на пол книги. Проснуться не удавалось, усталость уносила меня в омут сонного беспамятства. Оно попробовало развеяться, когда тело вдруг объяла странная невесомость, сменившаяся мягкостью матраца, но лишь на мгновение.
* * *
До слуха донёсся громкий мужской смех. Столь необычный звук для наших мест, что я мгновенно подорвалась с кровати. Точнее попыталась, но чуть не напоролась лбом на стену. И тогда распахнула глаза, чтобы оглядеться. Я находилась не в своей комнате, а в гостевой спальне, которую мы обычно использовали как склад вещей, лежала в кровати, укрытая одеялом. Взгляд скользнул к стоящему в углу креслу.
Но… что я делаю в кровати?! Помню, как клевала носом в кресле и, скорее всего, заснула. Потом провал. Неужели Вилдбэрн меня перенёс? Вдруг он… Ладони судорожно пробежались по телу. Но платье, как и бельё оставались на мне.
Снизу снова раздался смех. Салливан. Наверное, он рад, что его друг выживет. И слышался голос Вилдбэрна. Они находились внизу, на кухне. Витражи непроницаемы только снаружи. И судя по пробивающемуся сквозь шторы солнечному свету, время близится к полудню.
