Автор
В мартовский день Мира Айрон помещает Катю в серию изможденных и переполненных эмоциями симбиоза медицины и человеческих сложностей. Тихий звонок телефона раскачивает мир ожидания, когда дежурства кажутся неотъемлемой частью жизни врачей.
А ещё и потому, что она любит его. Да, да, любит! Теперь он знает это наверняка.
Он не уйдет, пока не вымолит прощение у Кати. В том, что прощения должен просить именно он, Суворов теперь тоже не сомневался. И он задаст все свои вопросы.
Он снова набрал номер Кати, и опять она была вне сети…
Суворов же не знал, что Катя с Сергеем только вчера вечером прилетели из Бильбао. У Кати всегда было плохо с пониманием роуминга, однажды она попала на очень крупную сумму, и теперь просто отключала всё, улетая в Испанию.
Они вернулись, уставшие, и Катя ещё долго разбирала вещи. А про телефон просто забыла. Мама и Василий встречали их в аэропорте, а больше звонить было некому.
Пробка «рассосалась» быстро, и Артём прибыл к школе за полчаса до начала рабочего дня. Шёл от машины к школьным воротам, когда его окликнул по фамилии какой-то сиплый голос. В серых и пасмурных утренних сумерках и тумане Артём с трудом различил какую-то тщедушную фигуру, отделившуюся от забора.
Постепенно он узнал, и ему стало трудно дышать. Не очень-то легко дышать тому, перед кем материализуется его многолетний кошмарный сон.
— Тебе что нужно? — хрипло спросил он, не ответив на приветствие Чигирева.
— Поболтать с тобой хочу. Может, сядем где-нибудь? Есть, что порассказать тебе, столько лет не виделись, но не даром!
Превозмогая тошноту, отвращение и панику, Артём кивнул на скамейку, которая стояла у дверей отделения какого-то частного банка.
С одной стороны, ему очень хотелось сжать пальцы на шее Чигирева и наблюдать, как тот будет биться в конвульсиях, а с другой, противно было даже рядом сидеть, не то что прикоснуться. Взяв себя в руки, он решил, что послушает, какие такие откровения Чигирев намеревается ему продать.
Чигирев стрельнул у прохожего сигарету, сел рядом и затянулся.
— Не трогал я Катьку, — сообщил он. — То, что ты видел, — концерт, показанный тебе Олеськой.
Артёму казалось, что он уже совсем не может дышать. От вонючей сигареты, или…
— А я в машине за углом ждал. Когда Бабушкина вырубилась, я прибежал, притащил сумку с вином. Олеська там всё организовала на столе, мы Катьку перетащили на диван, Олеська раздела её и мне велела рядом лечь. Потом тебе что-то с телефона Катьки отправила, и ты тут же прискакал.
