В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Волны ее расплывчатого голоса чем-то напоминали круги от брошенного в воду камня, в центре источника – высокие, а чуть поодаль уже ничего...
– Четыре пули, травма головы, еще и машина сбила, – отозвалась вторая.
– Жаль, красивый парень.
На этом все и закончилось. Девушки остались в палате, но ее покинуло витающее где-то под потолком его сознание.
В следующий раз он увидел медсестер спустя вечность. Именно столько времени прошло с тех пор, как он попал в реанимацию, до того, как пришел в себя. Вернее, увидел одну из них, ту, которая устанавливала катетер.
В себя он пришел настолько бодро и уверенно, что сразу ощутил способность говорить. И зрение не подводило – девушку он видел четко, в цвете. А тошноты не было и в помине."
"Она действительно была симпатичная. Темная челочка, выбивающаяся из-под белого чепчика, густые, искусственно истонченные брови вразлет, изумруды в глазах. Забавный курносый носик, на полных губах – перламутровая помада с мокрым эффектом. И грудь такая, что плоть вокруг катетера вдруг затвердела.
Девушка вздрогнула, увидев, что Алик смотрит на нее. Видно, не ожидала, что он придет в себя.
– А ты правда считаешь, что я красивый па-рень? – нарочно, чтобы еще больше смутить ее, спросил он.
– Э-э... Кто вам такое сказал?
Голос у нее приятный, чистый, с бархатистым шелестом на окончаниях слов. На нежных щечках выступила краска.
– Ну, четыре пули, травма головы, еще и машина сбила, – в точности повторил он ее фразу из вечности, в которой побывал.
– Вы что, все слышали? – удивилась она.
– Да, но не чувствовал, как ты с ним возилась, – он взглядом скользнул к своим ногам.
– И что? – затаив дыхание, спросила она.
– Ну, сейчас бы я почувствовал... Может, пора вынимать?
– Если пора, то я Олега Ефремовича позову, – сказала она, подавив смешок.
– А если я хочу, чтобы это сделала ты?
– Чудесно, если вы этого хотите. Значит, с вами все в полном порядке.
– А что, меня правда машина сбила?
Алик смутно, но помнил, как Игорек стрелял в него, как он падал с балкона.
– По запчастям собирали... А Олега Ефремовича я все равно позову.
Девушка позвала в палату врача, и Алик понял, почему ей стало весело, когда она впервые упомянула о нем. Ухоженная внешность, длинные черные ресницы – как будто накрашены, жеманный взгляд, манерные движения, изломанные кисти рук.
– Ох, Алексей Петрович, вы даже не представляете, насколько вам повезло! Более того, я могу вас даже поздравить.
