В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Потому что врач так сказал, которого она доставила к нему из сельской больницы – еще и на лапу дала, чтобы никуда не сообщал. А то, что Ирку к себе пригласила и самогона для пацанов раздобыла – так все это удовольствие обошло Алика стороной. У него был свой кайф – микстуры, компрессы, примочки. Теперь вот Катька решила заняться его зубами. И скажи после всего этого плохо про нее...
– При чем здесь гинеколог? – пренебрежительно фыркнула она, когда Сашка осталась далеко позади.
– Ну, это как в анекдоте.
– Смешно, – нервно усмехнулась Катька. – А то я уже подумала...
Она нарочно затянула паузу.
– Что ты подумала? – не выдержал Алик.
– А что она из абортариев не вылезает... Кто это вообще такая?
– Сашка.
– Та самая? – вскинулась она.
– Ну да, из-за нее сыр-бор.
– И о чем ты с ней лясы точил?
– В любви признавался.
– Я серьезно, – дрогнувшим голосом сказала она.
– И я серьезно.
– Ну, если Валек... – облегченно вздохнула Катька.
– А ты что, ревнуешь?
– Я тебя ко всем ревную.
– А к себе?
– Нет, к себе не ревную.
– А к своей маме?
– При чем здесь моя мама?
– А кто меня сейчас насиловать будет?
– Это не страшно.
– Для кого не страшно, для меня или для тебя?
– Для меня. И для тебя, если ты не трус.
– Покажи мне мужчину, который не боится бормашины? – спросил Алик.
И будущей тещи, мысленно добавил он. И пугливо поежился.
Татьяна Геннадьевна встретила его подозрительно прищуренным взглядом. Наверняка она понимала, почему ее дочь так печется о парне, которого привела к ней на прием. И, судя по сомнению в ее глазах, Катькин выбор не очень ей понравился. Если так, то печалиться не о чем. Пусть она объяснит своей непутевой дочери, что Алик ей не пара, пусть отговорит ее, пусть рассорит их, если уж на то пошло.
– Как вы чувствуете себя, молодой человек? – приятным грудным голосом спросила женщина.
«Хреново, хоть вешайся», – мысленно ответил Алик. А вслух сказал другое:
– Да ничего, нормально.
Не хотелось грубить женщине, которая должна была вставить ему целых три зуба. И вообще, при всем своем неприязненном к нему отношении Татьяна Геннадьевна производила приятное впечатление.
