В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Какая могла быть любовь, если эта дура дает всем кому не лень? Захотела с Аликом – пожалуй-ста, легла и раздвинулась, как последняя шлюха... Почему как?
– Я тебя еще в прошлом году на дискаре заметила. Все ждала, когда ты подойдешь...
Ее голос дрожал от обиды, но вместе с тем в нем угадывалась надежда, что Алик проглотит ушами эту лапшу.
– Долго ждала, – поднимаясь, насмешливо сказал он.
– Долго не долго, а дождалась.
– Ну, тогда еще немного подожди. Вдруг еще раз подойду!
За спиной, в нескольких шагах от кустов, по тропинке проехал велосипедист: шорох колес, шелест задетых им веток.
– Ты что, уходишь? – всполошилась девушка.
Алик молча натянул джинсы и пренебрежительно усмехнулся, глядя, как одевается она. Когда оголялась, было веселей, потому как снизу подпирало, а сейчас почему-то вспомнился бородатый анекдот.
Ответа она не дождалась, а когда Алик двинулся прочь от нее, устремилась за ним. Он шел в сторону своего квартала, а ей нужно было идти к себе домой, но Катька упорно преследовала его, как банный лист прилепилась. В конце концов, он не вытерпел, остановился, как норовистый конь, развернулся к ней лицом. Копыта у него не было, чтобы ударить им в землю, но язык с привязи соскочил.
– Ну, и какого хрена ты за мной прешься? – озлобленно спросил он.
– Я... Я хочу с тобой, – хлюпнув носом, растерянно пробормотала Катька.
– Да ты со всеми хочешь!
– Нет, только с тобой.
– А я не хочу! Потому что ты шлюха! Пошла отсюда!
– Ну, Алик...
– Я сказал, пошла!
Он резко повернулся к ней спиной и быстрым шагом продолжил путь.
– Все равно ты мой! – крикнула ему вслед Катька.
Но Алик лишь пренебрежительно махнул рукой. У этой дуры мозги на передок завязаны, потому и моросит всякую ересь.
