Автор
Антон смотрит на светящееся в окне солнце, пытаясь унять головную боль и снова заснуть. Но вместо этого он натыкается на косичку рыжих волос, принадлежащих Даше — противной подруге, которая не хочет ничего кроме половых отношений. Внезапно все в комнате начинает казаться мрачнее и загадочнее....
— Когда она придет, скажи, что от Антона, хорошо?
— Не-а, — вредничает Матвей и надувает щёки, — не скажу! Не дали ей цветы, не забилай у меня маму!"
"Плакать он, вроде, не собирается, но вот паника меня уже медленно охватывает. Если я доведу мелкого до слёз и истерики, Оля меня в окно выкинет, и тогда все мои попытки вернуться уже точно не будут иметь успеха.
Да и просто ребенка расстраивать мне не хочется, если честно. Классный он, хоть и вредный. Я тоже вредный. И классный.
— Почему ты решил, что я хочу ее забрать у тебя? — подхожу к пацану поближе и усаживаюсь на корточки, чтобы смотреть в испуганные и всё-таки наполненные слезами глаза. Он не сдается, терпит, не начинает плакать. Настоящий мужик.
— Потому что дядя, котолый к маме в гости ходил, говолил, что я ему не нлавлюсь, и он маму у меня укладет. И ты укладешь, ты тозе с цветами плишел!
Дядя, который к маме в гости ходил… Оля говорила, что это пару лет назад было, может, чуть меньше.
Ясно, с пацаном реально будет сложно, но не потому, что он вредный, а потому что нашлись хорошие люди, которые на подкорке мелкого плохие воспоминания оставили. Один из семьи свалил, другой прямым текстом сказал, что ему ребенок мешает.
— Ну маму-то он не украл? — спрашиваю, заранее зная ответ.
— Нет, — качает головой и шмыгает носом, — мама его выгнала.
— Вот видишь, мама тебя никогда не бросит, она же тебя любит.
— Папа тоже говолил, что любит, но блосил! И маму обижать стал! — из глаз Матвея почти бегут слёзы, а я себя по лбу уже мысленно сотый раз бью. Вот нахер я начал? Оля увидит, закопает меня. А с другой стороны, все равно ведь нужно разговаривать с ним об этом.
— А если твой папа твою маму ещё раз обидит, мы с тобой его как того дядьку выгоним, — стараюсь не злиться сильно, чтобы не напугать ребёнка ещё больше. — И я тебе обещаю, что маму твою никуда воровать не буду. Если воровать, то только вас двоих. Веришь?
— Не знаю, — прищуривается, опять сыщика включая, но слёзы уходят, что меня безумно радует.
