Автор
Антон смотрит на светящееся в окне солнце, пытаясь унять головную боль и снова заснуть. Но вместо этого он натыкается на косичку рыжих волос, принадлежащих Даше — противной подруге, которая не хочет ничего кроме половых отношений. Внезапно все в комнате начинает казаться мрачнее и загадочнее....
В стекле дыра, пару осколков на столе валяется, камень этот несчастный на полу. Олька стоит, как парализованная, руки к груди прижимает, а лучше бы меня прижимала, честное слово.
Подхожу ближе, за плечи хватаю, осматриваю всю на предмет порезов. Ну, вроде нет.
— Не порезалась? — спрашиваю, в глаза заглядывая. Потому что окно прямо за её спиной, если она сидит за столом. А где она была в момент моей безответственности, я не знаю. — Целая?
— Да, порядок, я только зашла, испугалась, — Кроха в себя приходит и тут же отстраняется, дистанцию между нами сохраняя.
— Я, — честно говорю, не утаивая. Мог бы все свалить на Саву, как тот и предлагал, но не хочу. Все равно холоднее ко мне она не станет. Некуда, бля, холоднее.
— Зачем, Ковалёв? Неужели это какой-то новый способ флирта? Учтите, он дурацкий, — хмурится, ежится, отворачивается и из-за шкафа достает веник.
— Да я просто камень пнул, с траекторией не рассчитал, — забираю у нее из рук веник, а она смотрит странно, удивлённо. — Что, Кроха? Я накосячил, мне убирать.
— Не смейте меня так называть, Ковалёв! — шипит, точно змеюка, руки на груди скрадывает, смотрит, как я убираюсь. А я молчу. Убираю все осколки с пола и стола, сметаю, отправляю в мусор, и только тогда к Ольке моей недоступной возвращаюсь, на целую голову над ней возвышаясь. Ребёнок, мать твою…
— Прекрати меня отталкивать, Оль, — смотрю на неё, глаза эти зелёные, губы сами по себе красные, сожрал бы, прямо тут сожрал… Еще и диван позади нее так призывно стоит, ну точно просит прямо на нем доказать ей, что со мной хорошо может быть.
— Не нравишься, — шепчет сразу, без запинки, а сама глаза опускает, чтобы в мои не смотреть. Правильно, Оль, не смотри лучше, потому что тону я безвозвратно, захлебнуться страшно, ты же не подашь руку, чтобы вынырнул, ты только на голову сильнее надавишь, чтобы точно утонул.
— Совсем? — психую. Чувствую, как кровь кипит, бесит всё, хочется вообще все окна к чертям разбить.
— На девять из десяти.
— Девять?
— Спортсмен ты хороший. Это нравится, — и в самый последний момент поднимает голову, уничтожая безразличным взглядом. Спасибо, Оль, как раз этого не хватало.
Качаю головой, усмехаюсь. Вот же влип, а… Попалась недотрога, все ей не нравится. Но ведь ни разу не сказала, что мужик есть, да? Если бы был, сказала бы? Когда стану ее мужиком, хочу, чтобы всем недоухажерам про меня говорила.
Но пока ухожу. Не нравлюсь я, как выяснилось, совсем.
