— Яна, привет! Ты дома? — слышу голос подруги. На заднем фоне раздаются чьи-то голоса и свист веселого праздника. Леся отмечает что-то важное с молодым человеком, а я в это время самодостаточно готовлю любимые котлеты. Конфетно-букетный период давно завершился, уже почти два года как мы живем вместе....
Никогда не думал, что возня с ребенком может приносить такое чувство значимости в чьей-то жизни. Ощущение необходимости и желание защищать.
Оно не обусловлено долгом. Не тяготит и не порождает отторжения. Наоборот. Внутри заполняется пустота, годами мешавшая жить. Обволакивает теплом.
Это и радует, и пугает одновременно. Хватит ли у меня сил справиться, сберечь эту маленькую кроху до того момента, когда она станет взрослой и сможет позаботиться о себе сама?! Получится ли максимально оградить ее от опасностей, подстерегающих на каждом шагу?!
Именно сейчас я впервые чувствую, как тонкие щупальца любви к своей малышке проникают в грудную клетку и добираются до самого сердца.
Ощущаю себя отцом, а не просто биологическим приложением к маленькому ребенку. И понимаю, что никогда и ни за что не откажусь от этого чуда. Даже если Яна не захочет. Даже если весь мир будет против.
Курьер привозит заказанный ужин точно в срок. Вся еда упакована в фирменные пакеты и ланч-боксы.
Алиса не выдерживает, пока я разбираю коробочки, и убегает в спальню, чтобы все-таки разбудить маму. На улице уже темнеет, и, в принципе, пора бы уже и правда ей просыпаться.
Я сервирую стол, убирая все лишнее. Режу хлеб.
Но уже через пару минут все хорошее настроение улетучивается, стоит только взглянуть на испуганную мордашку дочери, вернувшейся из спальни с полными глазами слез.
– Папа, маме плохо!
Глава 22
Я просыпаюсь не от звуков извне, не оттого, что кто-то трясет меня за плечо, и даже не от знакомых голосов рядом, а от жуткого, пробирающего до костей холода.
Я кутаюсь плотнее в тонкое одеяло, но, кажется, становится только хуже. Тело деревенеет, отказывается слушаться. Я накрываюсь с головой, пытаясь понять, что происходит.
Где я?
Кто я?
Что я?
И далее по списку.
Всхлип дочери вспышкой возвращает в реальность, а голос Дениса помогает вспомнить цепочку последних событий. Я все еще нахожусь в пограничном состоянии, гоняя в голове остатки мутного сна, но уже могу внятно соображать.
Шаркающие шаги заставляют вынырнуть из-под одеяла, присесть на кровати, а яркий свет, внезапно загорающийся в комнате, зажмурить глаза.
На лоб опускается широкая мужская ладонь, обжигая нереальным холодом и временно загораживая лампочку.
