— Яна, привет! Ты дома? — слышу голос подруги. На заднем фоне раздаются чьи-то голоса и свист веселого праздника. Леся отмечает что-то важное с молодым человеком, а я в это время самодостаточно готовлю любимые котлеты. Конфетно-букетный период давно завершился, уже почти два года как мы живем вместе....
В голове яркими картинками вспыхивают кадры прошедшей ночи. Наша близость с Денисом, искрящая страсть, одно одеяло на двоих, горячее мужское тело рядом. И сладкий беззаботный сон до самого… обеда?!
Меня словно бьет током от осознания, сколько я проспала. Боже, как я могла? У меня маленький ребенок, который к тому же болеет, а я расслабилась так, словно у меня дома целый штат прислуги и нянек. И даже болезнь меня не оправдывает.
Я вскакиваю с дивана как ужаленная. Натягиваю домашний халатик, собираю волосы в хвост и вылетаю из комнаты.
Меня начинает лихорадить оттого, что Воронцов мог уйти, и Алиса осталась одна. Голодная, с плохим самочувствием, предоставленная сама себе! Маленький ребенок, который еще не несет ответственность за себя и может натворить что угодно.
Я успеваю накрутить себя до максимума за секунды. Потому что знаю мужчин. Потому что жила с одним из них. Потому что…
Последнее “потому что” так и остается недосказанным, повиснув знаком вопроса в моей голове, когда я на пороге кухни замечаю Дениса и Алису, сидящих за столом и мирно собирающих кубики с буквами.
– Мамочка, ты проснулась? Доброе утро! А я уже давно не сплю! – радостно восклицает дочка и, слезая с табурета, бежит ко мне обниматься. – Папа вот что испек на завтрак, – тычет пальцем в тарелку с панкейками у плиты. – Вкусные! Будешь?
– Как ты себя чувствуешь? – улыбается Воронцов, оборачиваясь и встречаясь со мной взглядом.
– Почему ты меня не разбудил?
– Ты так сладко спала.
Я растерянно смотрю на него, на дочь, на горку вымытой посуды, свидетельствующей о том, что, пока я спала, никто не голодал.
И все еще не верю, что все в порядке.
– Я испугалась.
– Чего? – пришел его черед удивляться.
Я не нахожу что ответить, но, судя по лицу Дениса, он догадывается сам. Хмурится, без лишних слов раскусывая все мои страхи и сомнения.
– Яна, послушай, – тихо произносит он. – Я понимаю, что ты привыкла нести ответственность за все и за всех. Но Алиса и моя дочь тоже. А я вроде не бытовой инвалид, чтобы не справиться с приготовлением каши или кормлением ребенка. Семья для того и создается, чтобы заботиться и быть опорой друг другу.
– Но мы же не семья, – вырывается невольно.
Да, я не забыла, о чем он говорил ночью. А еще помню, при каких обстоятельствах это было сказано.
