— Яна, привет! Ты дома? — слышу голос подруги. На заднем фоне раздаются чьи-то голоса и свист веселого праздника. Леся отмечает что-то важное с молодым человеком, а я в это время самодостаточно готовлю любимые котлеты. Конфетно-букетный период давно завершился, уже почти два года как мы живем вместе....
Накаляется, несмотря на работающий в машине кондиционер.
Я не могу пошевелиться. Вижу, как меняется цвет его глаз со спокойного серо-голубого, словно вода в море во время штиля, на темно-штормовой.
Денис спокоен и расслаблен внешне, но я каким-то шестым чувством ощущаю, что внутри него сейчас бушует не меньший ураган, чем во мне. Это передается на энергетическом уровне, бьет по нервным окончаниям.
Воронцов медленно склоняется ко мне, сокращая расстояние. Все ближе и ближе. Я широко распахнутыми глазами наблюдаю, как раздуваются его ноздри, чувствую мятное горячее дыхание и понимаю, что проваливаюсь в эпицентр своих желаний.
Это сильнее меня.
Он задевает носом мою щеку, ведет по скуле, и я почти вижу эту искру, вспыхивающую между нами. Она прошивает насквозь, лишая воли, и… заставляет внезапно вспомнить о реальности. О том, какие отношения между мной и Воронцовым, о том, какого он обо мне мнения, если воскресить нашу встречу пятилетней давности, о том, что он предал и бросил меня. А самое главное – о его семейном положении.
И от этого становится так больно, что меня бьет высоковольтным разрядом, откидывая к спинке кресла. Я зажмуриваюсь на секунду, все еще ощущая его присутствие рядом.
Мне обидно за свою слабость, за саму себя. Я беру волю в кулак, прогоняю секундное помутнение и собираюсь сказать какую-нибудь колкость, как слышу звук щелчка ремня безопасности сбоку. Открываю глаза и вижу ухмыляющееся лицо Воронцова. Который уже вернулся на свое водительское кресло и сейчас одной рукой держит руль, переключая второй коробку передач.
– В своей машине я отвечаю за твою безопасность, – поясняет он свои действия, растягивая слова. – Поэтому пристегиваться обязательно.
– Я могла бы и сама, – шиплю в ответ.
– Не сомневаюсь, – заводит он машину и резко жмет на газ. – Просто мне не все равно.
Глава 9
“Мне не все равно”.
Эти слова не выходят из головы всю поездку. Что Воронцов имел в виду, говоря это?
Что ему не все равно на то, что его могут оштрафовать за непристегнутого пассажира? Что он переживает за мою безопасность? Или что ему в принципе не все равно?
А если так, то что именно не все равно?
И эти вопросы не дают покоя.
Я впиваюсь пальцами в сумочку, стараясь отвлечься и думать о чем-то другом.
О своем переезде, например. О предложении Артема. О том, что, возможно, мне придется сменить работу.
О нашей общей квартире, в конце концов.
Но мысли, как вода, утекают в другом направлении, стоит найти хоть маленькую лазейку.
