— Яна, привет! Ты дома? — слышу голос подруги. На заднем фоне раздаются чьи-то голоса и свист веселого праздника. Леся отмечает что-то важное с молодым человеком, а я в это время самодостаточно готовлю любимые котлеты. Конфетно-букетный период давно завершился, уже почти два года как мы живем вместе....
Я перегибаюсь через перила балкона, чтобы окликнуть, но потом решаю иначе.
Быстрым шагом покидаю квартиру, буквально бегом спускаюсь по ступеням и оказываюсь во дворе.
У девочек уже появилась помощница – пожилая женщина, сидевшая до того на лавочке рядом.
– Яна, Алиса! Подождите! – Подбегая, останавливаюсь напротив. – Давайте сумки. Я помогу.
– Денис? Ты как… – растерянно хлопает ресницами Яна, оглядывая меня с ног до головы.
На мне резиновые тапочки и спортивные штаны. И весь мой домашний вид явно говорит сам за себя.
– А вот и папа подоспел! Вовремя! Бери у дочери пакет, – командует пожилая незнакомка. А после добавляет: – А как похожи-то! Как похожи. Ну вылитая копия! Никакого анализа ДНК не надо. Одно лицо! Бывает же…
Глава 11
– Мам, а мой папа умер? – неожиданно спрашивает Алиса, пока мы возвращаемся из сада.
Сегодня пораньше, чтобы успеть собрать вещи.
Ее вопрос выбивает меня из колеи. Я боялась этого момента. Ждала со страхом и замиранием, придумывала, что сказать, и все равно оказалась не готова.
Рано или поздно дочь должна была начать интересоваться отцом. Через это проходят все дети, растущие без папы.
И даже удивлялась, что Алиса до сих пор не заговорила о нем.
– Почему ты так решила? – тяну время, пытаясь лихорадочно придумать, что ответить.
– Ну у нас в садике почти у всех есть папы. Нету только у Даши и у Леши. А сегодня умер папа у Антона. Его бабушка приходила, плакала. Анна Арминаковна сказала, что папу Антона забрали к себе ангелы.
– Угу, – растерянно мычу в ответ, не зная, как реагировать.
– Значит, и моего папу забрали ангелы, раз он никогда к нам не приходил? – делает она вывод.
Я чертыхаюсь про себя, вспоминая Дениса.
Слава богу, жив-здоров!
– Нет, ты что, заяц! Он просто… он далеко. У него важная, ответственная работа, и он не может пока приехать.
Очень сложно врать дочери в лицо. Особенно сейчас, когда Воронцов в городе и я вижу его каждый день.
В груди острыми коготками скребется совесть, нашептывая, что я неправа.
А вдруг он не откажется? А если он захочет принять участие в ее воспитании? Имею ли я вообще право молчать?"
"– А он еще долго будет работать? Почему он не звонит? А почему ты ему не звонишь? Не пишешь? Ты знаешь, когда он вернется к нам? – снова рвет душу на части Алиса. Я закусываю до боли губу. – У нас в выпускной группе на утреннике девочки танцевали танец с папами. Настя рассказывала.
