Скинув всё ещё висящий за спиной мешок, я осмотрел собирающуюся армию, которая строила тут укрепления. Они разумны, многие кутались в человеческую одежду, порой окровавленную. Вероятно пытаясь меня напугать, они скалили клыки и расставляли лапы, будто стремясь казаться больше.
— Очень жаль, что вы проиграли Орде. Интересно, сколько людей погибло, думая что с разумными можно договориться?
Я вновь потянулся к той скрытой в себе силе. Сходу этого сделать не получалось, хотя я уже попрактиковался в дельтаплане.
Но битва не ждала.
Магия, стрелы и огромное количество невероятно прытких кошаков пытались задавить меня массой. Однако не могли даже коснуться. Несколько минут я их истреблял, уходя всё глубже в себя… и наконец мечи стали ощущаться легче. Даже артефактная защита кошаков уже не казалась столь существенной.
Я залетел в деревню и прошёлся по «строителям» не спешившим лезть в бой. Стоял дикий переливчатый ор. Кажется, в нём слышался ужас, но я не останавливался. Хватило увиденной «кухни» где готовили далеко не только местных животных.
Закончив снаружи, я вернулся к пролому, из которого уже вышло больше существ. Скорость, ударные волны, пламя и ветер были коньком сфинксов. Но для меня истребление стало лишь вопросом времени.
Я прыгнул в пролом, окунувшись во влажную жару, будто попал в тропический полдень. Лес, полуразрушенные каменные домики, напоминающие архитектуру ацтеков и направленное во врата магическое орудие, тут же выдавшее луч, переливающийся всеми цветами радуги.
Не попали, хотя ход интересный. И зачистка продолжалась. У меня то и дело срывалась концентрация и мечи переставали светиться. Но я раз за разом пытался восстановить поток энергии в них.
Последним стоял их правитель, целиком закованный в рунические латы с изображениями очень агрессивных кошачьих морд где только можно: нагрудник, плечи, колени, шлем…
Отлично подогнанный пластинчатый доспех пробить лезвиями не удавалось. Поэтому я спрятал мечи и поймал запястья кошака с двумя пылающими клинками.
Из-под специфического шлема на меня с яростью смотрели четыре глаза. Враг и не думал сдаваться, тщетно обращаясь к артефактам. Я же со всей силой вывернул запястья, кроша броню и разрывая сухожилия противника.
Прыжок вверх и, отклонившись, упёрся ногами в нагрудник — рывок!
Конечности отделились и я отлетел назад, всё ещё сжимая чужие руки. Кошак показал себя хорошо — тут же исполнил прыжок и попытался врезать латным сапогом.
