Россия. Уральский край. Несовершеннолетий Системы "Тень-0" — начинается изнурительная подготовка к всероссийской олимпиаде по математике и науке. Алексей Сурок, семнадцатилетний необычный мозговой штурмёр из небольшого городка, стремится выделиться среди коллег, чтобы войти в историю своих земляков....
«Сколько мне здесь ждать корабль, не известно? Нужно провести инвентаризацию того, что у меня есть. И попытаться попасть обратно, там у меня больше шансов дождаться возвращения судна. Кто-то же смог инициировать этот портал. Значит, и я могу попытаться».
Подбадривая себя, я отошёл от места, на котором очнулся, и, обернувшись, заметил хвост воронки, втянувшийся в плиту.
«Нужно осмотреть то место потщательнее. Слишком много тайн скрывает в себе эта планета, слишком много».
Углядев небольшой валун, формой напоминающий небольшой пенёк, я подошёл к нему и, сняв с плеча сумку, положил её на него.
"«Как я мог забыть, здесь же кругом вакуум или что-то достаточно близкое к этой среде. Продолжительность моей жизни теперь прямо пропорциональна тому, как долго я смогу не есть и не пить».
Вариант с попыткой заставить работать телепорт уже не казался таким забавным.
«Есть ещё непонятный телепортационный артефакт в сумке, можно попытаться активировать его и посмотреть, что будет.
Мне упорно не хотелось смотреть на свои пожелания как на последние бредовые мысли обречённого, во мне крепко засела уверенность, что теперь-то уж всё точно будет хорошо.
А положение как безнадёжное я вообще не рассматривал.
«Может, я в это ещё не поверил и не свыкся с этим? Оказаться где-то у чёрта на рогах и умереть от жажды и голода из-за того, что не можешь съесть то, что лежит у тебя в сумке. Ну не смешно ли?»
Моя рука непроизвольно потянулась к сумке с желанием распотрошить её и посмотреть, возможно, там есть что-то полезное.
Но не успел я раскрыть сумку, как в воздухе появился то ли шум, то ли вибрация, то ли это наэлектризованная пыль закружила какой-то странный танец. И у меня в голове прозвучали слова:
«Добрый день. Работа нейромодуля восстановлена».
И практически сразу за ним на нейросеть пришло восклицание, произнесённое где-то далеко:
«Алёша, живой!»
Леита была в отчаянии: после того как волна ужаса окутала её, а потом внезапно отступила, прошло уже больше двадцати трёх часов.
Она не хотела улетать отсюда, не дождавшись его. Для неё это было сродни предательству. Леита на каком-то подсознательном уровне чувствовала, что если она улетит, то больше никогда не увидит Алексея.
«Я не могу так, — поняла она, — нужно что-то делать».
