Мой злорадный смех разошёлся по всему помещению. Все Егеря затихли, не понимая, что со мной произошло. Наверняка сейчас думают, что я сошёл с ума. А я всего лишь искренне радовался, что у меня есть такой друг.
— Как? Как ты это сделал? — я не смог поверить в то, что видел на своём «радаре», — Это не подарок, это намного больше. Спасибо…
Я закрыл глаза, и мне стало так спокойно. Наверное, это те же самые чувства, что испытал Шикари, когда я отдал ему его кинжал. Все мои артефакты лежали рядом с ним. Кольца, браслеты, пояс с ботинками и амулет. Даже сумку с ножом умудрился вернуть.
Ну теперь-то им всем точно пи#$%@! Заплатят за каждого погибшего бойца кровью! Шансы на то, чтобы выбраться из западни, которую мне устроил Борей, существенно возросли. И всё благодаря Шикари!
— Дима, — послышался робкий голос Насти, которая дотронулась до меня рукой.
— Что тебе нужно? — я повернулся к ней с абсолютно безразличным лицом, — И главное — почему ты ещё здесь?
— Прошу, — Настя пустила слезу, — Позволь мне всё объяснить…
— Настя, проснись, — я прервал её, — Какие тут могут быть объяснения? Я доверял тебе, а что сделала ты?
— Но я… Мой брат… — Настя повернула голову, чтобы не встречаться со мной глазами, — У меня не оставалось выбора…
— Я в курсе, что у тебя есть брат, а ещё у тебя был я и ты сделала выбор в пользу своей семьи, — я был непреклонен.
Возможно, генерал был прав, когда говорил, что судьба Насти где угодно, но только не со мной. Возможно, даже не в Красноярске. Тогда я отнёсся к этим словам скептически, а сейчас я думаю, что он говорил правильные вещи.
Конечно, мне было тяжело всё это говорить девушке. В обычных обстоятельствах я бы предпочёл просто слиться на какое-то время, ссылаясь на охоту или другие чрезвычайно важные дела, но здесь случай был намного сложнее. За время, проведённое вместе, я успел, что называется, прикипеть к девушке, ведь, не считая этого случая, наши отношения меня полностью устраивали.
Но, с другой стороны, если я сейчас прощу ей подобное, то уже никогда не смогу спокойно жить. Да и никто бы не смог, ведь, поперев собственные убеждения, мировоззрение и принципы, меня каждый день будут грызть сомнения в правильности совершённых поступков. А потом я совершу ещё одну ошибку и ещё, что в конечном счёте приведёт меня к Толиному образу жизни. А на подобное уже я не согласен, лучше сразу застрелиться, и дело с концом.
