В кабинете директора вздыхают непривычные моменты: Константин Львович, расхаживающий по комнате и опрокинувший несколько рюмок коньяка, застает Анастасию Дандевиль в неудобной позе. Здесь воздух наполнен тихим шепотом, нарушаемым лишь каплями слез на лбу секретарши.
— ЧТО! ЧТО ПРОИСХОДИТ! — он орал ему прямо в лицо, а бедному ученику ничего не оставалось, как съёжиться в его руках.
— Господин! Господин директор! — охранник пытался привлечь внимание руководства.
Он попытался оттащить безумца от ученика, но тот вцепился в него как клещ. Приложив ещё больше усилий, ему всё-таки удалось это сделать. Правда лацканы пиджака остались у директора в руках, а юноша в ужасе побежал прочь.
— Господин директор. Придите в себя, — сказал охранник уже более спокойным голосом, но из рук того не выпускал.
Константин Львович тяжело дышал и смотрел безумными глазами в след удаляющемуся броневику. Он уже понял, куда они направились. Карский, сучий потрох! Он сжал кулаки с такой силой, что чуть не проткнул себе ногтями ладони.
— Объявляй общую тревогу, — приказал он повернувшись к охраннику.
— Будет сделано, — тот не стал спорить и достав артефакт связи, начал вызывать базу.
Выходит, Антон всё это время пудрил мне мозги? Пока охранник отвлёкся, он побежал к ученикам, которые стояли недалеко от лестницы в административное здание.
Рассказ учеников, добавил уверенности в том, что всё пошло мягко говоря не по плану. Они рассказали, что в интернате объявился юноша, весь побитый, в разодранной ученической форме и крови. Он утверждал, что его и еще несколько десятков учеников, удерживали в одной из пещер, недалеко от интерната. Но какой-то боец, похожий на городского стража, помог им освободиться и повязать учеников, которые взяли их в заложники.
А тут как раз и егеря так удачно объявились. Вот они всей толпой и побежали к ним, что бы всё рассказывать и попросить помощи. Егеря вызвали подкрепление и вместе с тем учеником направились в пещеру, где их ждут остальные пленники.
— Не может быть… — Константин Львович скорчил ошарашенное от таких новостей лицо. — Какой ужас! В первую очередь, надо было доложить мне! — он стал их отчитывать.
А про себя подумал, что ему и его карьере настанет конец, если он немедленно, что-нибудь не предпримет.
Он подозревал, что когда-нибудь этот день настанет, но чтобы вот так, стремительно. А самое противное в этом было то, что он никак не мог повлиять на ситуацию. Если бы там оказался один ученик, он бы справился. Чёртовы ублюдки! Он даже не подозревал, что учеников где-то держат, прежде чем куда-то увезти. Дилетанты! Собрали целую кучу.
