В сердцах грозного воина, остановившегося на перекрестке жизни и смерти, возникло стремительное желание покончить счеты со злом. Багажник внедорожника вернулся к нему сам, как будто прислушиваясь к его мыслям и поддерживая острый молот, готовый в любой момент расстелить жареную картошку на столе мерзавца....
Меня интересовало буквально всё, куда подевались сектанты с тварями, что он здесь делал и чей этот особняк, какие у него взаимоотношения со Шварцем.
Парень сначала кочевряжился, играл в героя, но каждый раз когда я крутил шип в руке, сдавался и начинал говорить."
"В итоге выяснилось, что он спутался с Элеонорой сразу после приезда сюда. Спелись они в «Шестом Вепре», Артём напился и костерил меня, на чём свет стоял. Элеонора услышала знакомую фамилию и присоединилась. В тот же вечер они решили мне отомстить. Артёмка парень не бедный, а у Элеоноры оказалось на меня досье.
Шварц даже и не подозревал, что за его спиной готовится моё убийство. Впрочем, уверен, что он был бы не против. Особняк, кстати, принадлежал ему, а Элеонора жила здесь, во время командировок в «Восточный».
Что же касалось сектантов и трупоедов, то после того, как Дандевиль возглавил вместе с армией погоню, пришлось уходить в леса. Где они благополучно и растворились до поры до времени. Гоняться за малыми группами никто долгое время не будет.
Лично мне такие обещания побоку. Пусть хоть друг друга попереубивают. Вон, Карамазовы и Собакины режут друг другу глотки, а мой карман набивается артефактами и по фиг мне, кто там кого победит, лишь бы меня не трогали. А тронут, я всех на ноль помножу, но тут главное — не надорваться.
Да и вид у него, когда он это произносил, был далеко не победителя. Что он делал в баре? Заливал своё поражение алкоголем и винил восемнадцатилетнего парня в своих неудачах.
— Ты обещал сказать, зачем пришёл, — он всё-таки набрался храбрости и посмотрел мне в глаза.
— Ладно, так уж и быть, — я согласился, но только потому, что охране каким-то образом удалось узнать, что в дом кто-то проник.
Два броневика на огромной скорости подъехали к парадному входу в особняк. Бойцы начали из них выскакивать и ломиться в дом. Эх, цокнул я языком, где-то накосячил, а значит, время разговоров вышло.
— Думаю, что сейчас тебе всё станет ясно, — я взял родовой перстень и одел его на палец.
— Ты? — в глазах Карского появился страх, — Но это невозможно!
— И почему же? Потому что так сказала «Сеть»? Тогда у меня для тебя плохие новости, а если быть точнее, то две, — я встал со стула, — Первая, я Дмитрий Донской, просто перевоплотился на время в своего несостоявшегося убийцу. А вторая, думаю ты и сам уже догадался.
