Теперь Дандевиль прибыл в «Восточный» на поиски дочери. Страх завязывает горло, ведь узнать об их отношениях может лишь Настя — и тогда все будет кончено. А если тронуть его, какому хаосу нас ждет? Эта история наполнена опасностями и сложными выборами в чужой столице.
— Честное слово, лучше бы убил, — Дандевиль нахмурился, — Ты представляешь, как нас всех подставил?
— Если честно, то нет, — я удивился такому обвинению, — Мои дела никак с вами не связаны, да и где случай был особенный.
Конечно, я понимал, что рано или поздно на меня выйдут. Но пока этого не произошло, а они уже разыгрывают сценку, словно я им должен. Хитрые жопы, я уверен, что им на самом деле плевать и на Жарова, и на меня. Что они задумали?
— Я ему не верю, — Лысый откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, — Судя по рассказам твоего Жарова, — он обратился к Дандевилю, — Там было около шести магистров и архимаг.
— Действительно, Дмитрий, не хочешь поведать нам, как ты с ними справился? — Туров вопросительно посмотрел на меня.
Такого поворота я честно не ожидал. Пожалуй, беру свои слова обратно, я идиот, который в первом же бою умудрился раскрыть один из своих козырей.
— Не хочу, — я нахмурился.
В нашем разговоре повисла некоторая пауза, которая не обещала для меня ничего хорошего.
— Ладно, Александр Викторович, хватит докапываться до парня, — Туров неожиданно заступился за меня, — Знаешь же поговорку, что знают двое, в нашем случае трое, знают и все остальные.
— На что это ты намекаешь? — Хмыкнул Лысый и удивлённо посмотрел на собеседника, приподняв бровь.
— Прекрати, — отмахнулся от него Туров, — Дмитрий, обычно мы не даём никому поблажек, это расхолаживает коллектив, и появляются любимчики.
Что и требовалось доказать, один попытался надавить на меня, другой вступился и требует, чтобы я не высовывался. Дандевиль и вовсе рвёт и мечет, по глазам вижу, решение заступиться за меня ему далось непросто.
— Понял, — пришлось пойти на уступки.
Забавно получается, каждый раз, когда я с кем-то знакомлюсь, не проходит и полдня, а мы уже на ножах. Не понимаю, как это происходит, то ли я дурак, то ли лыжи не едут. Думается мне, что всё-таки второе, все хотят, чтобы я делал то, что скажут.
