Автор
В мрачном лесу поднялся рокочущий шум, и над землей пролетел странный светящийся объект. Тогда я взглянул на часы: время бежит, а мы еще не решены, что делать дальше. Варвара смотрела на меня исподлобья, словно договариваясь о чем-то важном. Теперь наш путь лежал к рынку, где скрещивались судьбы и ставки, как в самой опасной дуэли....
— У «Великих Охотников» есть свой кодекс: не вмешиваться в дела коллег.
— Здорово же вы устроились, — княжич нахмурился.
— Не жалуемся, — Шанс ухмыльнулся. — Мир не делится на чёрное и белое, добро и зло, он работает по совершенно другим правилам, и чем быстрее вы все это поймёте, тем больше проживёте. Надеюсь, это понятно? Сегодня мы помогаем вам, а завтра всё может поменяться кардинальным способом.
Тут Шанс абсолютно прав. По факту, мы для них никто, пустое место. Завтра они отправятся дальше и забудут про форт и Рыжего.
— Хорошо, — я ответил за всех, — Завтра так завтра.
— Дима! — Анна нахмурилась. — А как же…
— Разберёмся, — я осадил её, не хватало ещё выбалтывать им все свои планы.
К тому же есть у меня подозрение, что этой ночью всё круто поменяется. Рыжий хоть и силён, но остановить меня не сможет. Всё, что мне надо сделать, так это добраться до его короткой тушки и прирезать.
— А что будет, если кто-то убьёт Рыжего? — я всё-таки решился задать вопрос.
— Смотря какой мотив, — Степан пожал плечами. — Но по головке никто точно не погладит.
— Империя потеряет серьёзного союзника, — пояснил Шанс. — Да и остальные «Великие Охотники» крайне не любят терять коллег. Другими словами, кто захочет отомстить, отомстит, если, конечно, сможет, — он ухмыльнулся.
— Надо лететь, — Степан поднялся с каменного стула.
С этими словами они оба оттолкнулись от земли и улетели в сторону пробоя. Напоследок я спросил про трупы, но Шанс лишь улыбнулся, сказав, что я могу делать с ними, что захочу, главное, чтобы претензий от Рыжего потом не оказалось. Он ведь мог и потребовать их назад. Хрен я отдам ему артефакты просто так, ублюдки пытались меня прикончить, за что и поплатились.
Мы продолжили сидеть молча. Каждый думал о чём-то своём.
