Автор
В мрачном лесу поднялся рокочущий шум, и над землей пролетел странный светящийся объект. Тогда я взглянул на часы: время бежит, а мы еще не решены, что делать дальше. Варвара смотрела на меня исподлобья, словно договариваясь о чем-то важном. Теперь наш путь лежал к рынку, где скрещивались судьбы и ставки, как в самой опасной дуэли....
— Общий сбор! Уходим!
Охотники начали стекаться к точке сбора, которую я указал. Мне же была выделена роль щита. Брёвна зачастили летать в наш лагерь, более того, жирные, чуть ли не вишнёвого цвета энергетические силуэты начали появляться на «радаре». Орда исполинов, как их назвал один из охотников, приближалась к лагерю. Более того, вместе с ними должны были находиться и мимики, и члены экипажа Рыжего, а это ещё больше усугубляло ситуацию.
Заприметив очередное бревно, я взлетел, выпустив в него «волшебные нити».
— Уходим! — ещё раз выкрикнул я и помчался вперёд.
Если охотников не поторопить, то они тут до утра готовиться будут. А мы больше ждать не могли, слишком уж это чревато. Я решил выступить локомотивом, который с одной стороны всех подгонял, а с другой — пробивался через кольцо кишащих тварей.
Стоило нам только отступить в близлежащий лес, как кольцо, что окружало лагерь, начало сужаться. Твари бросились обратно в лагерь со всех сторон, намереваясь поживиться как драконом, так и трупами охотников.
— Что же, ублюдки, вот вам небольшой сюрприз! — процедил я сквозь зубы и щёлкнул пальцем.
Кровь, которую я всё ещё держал под своим контролем, взорвалась разом. Огромная стена огня, которая возникла после щелчка, смела всё живое в лагере. Жар от взрывов оказался настолько мощным, что добрался до нас, хотя мы уже успели отойти на сто метров от лагеря.
Чтобы не привлекать к себе особого внимания, я держался кромки деревьев, расстреливая уродцев при помощи каменных осколков. Конечно, можно было бы с ними расправиться и при помощи каменных пуль со сверлом, вот только для этого нужно было хорошо целиться.
Через пару минут достаточно плотного боя мы вырвались из окружения тварей. Но и здесь радоваться было совершенно нечему.
