Вот эта тревожная сцена уже вынуждает Шикари активировать звериные дары. В этом поле цветущих растений он чувствует приближение недовольных соседей, и его ярость как свеча вспыхивает от древнего противника. Кисса же повела себя совсем по-другому — словно зверь на охоте, она неотступно следила за целью без привязанности к окружающей действительности....
Цепочки солдат сначала начали расстреливать кусты, из которых летели очереди, а потом особо одарённые полезли туда сами, предполагая, что своими пукалками и магией подавили сопротивление.
Меня же интересовали Великие архимаги. Эти товарищи не разменивались по мелочам. Тот, что вечно верещал, создал ураганный вихрь, который начал сметать всё на своём пути. Непонятно, почему он таким образом завалы не разбирал. Скорее всего, экономил силы для настоящего боя. Что же, он его дождался.
Решение вопроса я подсмотрел у «Сумеречных охотников».
Больше я так не экспериментировал. Просто подбежал к двум остальным, которые швырялись в лес огненными и каменными заклинаниями, и вырубил ладонью. Так намного надёжнее…
Стоило солдатам рассредоточиться, и нам открылся карт-бланш в действиях.
— Всё! — выкрикнул я в пустоту, стоя на крыше одного из броневиков. — Поздравляю! Мы отлично справились!
Даже в ладоши похлопал, как настоящий лидер. А теперь начинается самое сложное… Что делать с таким количеством переломанных солдат? Вздохнув, я спрыгнул с броневика на землю и, усевшись за руль, начал ждать, когда ко мне стянутся остальные…
Глава 20
— Поздравляю с успешно проведённой операцией, — ко мне подошёл Николай, смахивая кровь с дубинки.
"— Вижу, ты не сильно старался сохранить им жизнь, — я нахмурился.
— Так получилось, — он ухмыльнулся и развёл руками, — А антимагические дубинки у тебя и впрямь хороши, я бы заказал такие своим людям.
— Не продаются, — я щёлкнул пальцем, и дубинка рассыпалась прахом в его руках.
Николай спохватился, но было уже поздно, посмотрел на песок, оставшийся в его ладони, и словно завис.
— Жаль, что это всего лишь магия… — он взглянул на меня с искусственной улыбкой.
— Почему жаль? — теперь была моя очередь ухмыляться, — Мне вот живётся очень даже комфортно.
