В ужасающей атмосфере беспорядков и революционных исканий Гвардейцы Карамазова с громкими лозунгами прокладывают путь через толпу, мечтая вырваться за пределы форта. Сцена напоминает кровавое поле боя, где каждый шаг взрослится опасностью, а каждое слово — вызовом чести и убеждений....
Во-первых, как я уже говорил, они ни в чём не виноваты, а во-вторых, они и так все перемрут, если я ещё раз схлестнусь с кем-то сильным. Шанс по факту сам уничтожил свою команду. Жаль охотников, но тут уж ничего не поделаешь, видимо, это их судьба.
Обломки «Акулы» не смогли проломить днище «Тайфуна», поэтому пришлось мне доделывать за них работу. Вооружившись водным резаком, я начал выпиливать аккуратные отверстия дальше вниз и при помощи «волшебных нитей» спускаться туда. Чтобы добраться до самого днища, мне потребовалось пробраться через пять уровней.
Дальше всё оказалось намного проще, большинство дверей были открыты, да и народу здесь никакого не оказалось. Кому придёт в голову здесь шариться. Рыжая гадина всё предусмотрела. Более того, когда я подошёл к предпоследней двери, то и вовсе её не обнаружил. Скорее всего, Рыжий применил свой дар и наглухо забаррикадировал проход.
Последняя дверь оказалась тоже закрыта. Пришлось полностью её выпиливать и выталкивать в противоположную сторону.
Когда она упала и я зашёл внутрь, оба отпрыска семейства Дандевилей смотрели на меня с опаской.
— Не ждали? — мой голос раздался эхом по всему помещению. — А я пришёл.
Так себе шутка, ибо никто смеяться не стал. Поэтому я создал сгусток света и кинул его на стену повыше, чтобы осветить всё пространство.
— Дима! — усталым и страдальческим голосом выкрикнула Настя. — Дима! Это всё Рыжий! — из последних сил сказала она и умолкла.
— Знаю, моя хорошая, — подбежав к ней, я тут же срезал все оковы и посадил её на водяное кресло с тёплой водой, которое тут же и создал.
С первым же светло-зелёным свечением Насте стало намного лучше. Беременность давала о себе знать. Меня начало распирать от злости, и я уже хотел бежать разбираться с Рыжим, но вовремя спохватился. Дар «ярости», пожалуй, я к нему никогда не привыкну.
