Бывший величайший убийца планеты теряет свои способности и должен найти способ выжить в мире, где его уже никто не боится. Перед ним встают новые враги и испытания, которые требуют не силы, а смекалки и воли к жизни.
Из слов Арсена я понял, что это была не ярость в чистом виде, а скорее жажда крови и наслаждения от убийства живых существ.
— Понимаете, во мне словно древний инстинкт хищника высвобождается, — пояснил более точно он."
"Я такое видел много раз. Взять хотя бы меня или же львиный прайд. Там они тоже пользовались подобным врождённым даром, и он был куда опаснее побочных эффектов Арсена. Я тут же прикинул, как это можно было бы использовать. Например, я бы мог добавить ему «ярости», «силы» и «усиления», а потом натравить на какую-нибудь армию. Фактически он был бы гораздо сильнее меня, потому что имел изначальные параметры лучше. Во сколько он там становился сильнее, когда переходил в стадию Крюгера? Раз в десять сильнее обычного человека, а может, и во все двадцать.
— Ди-и-ма! — Мария начала трясти меня за плечо. — Хватит пялиться на лес! Мы уже готовы!
Я помотал головой. Да, такие мысли до добра меня не доведут. С каждым днём я всё больше и больше проявляю интерес к самым эффективным способам погубить этот мир, а может, и парочку соседних. Нехорошо… Но у меня всё же есть оправдание. Та здоровенная макака или же армия каких-нибудь крайне неприятных тварей сюсюкаться с нами не будут, а я в последнее время очень хочу жить! Мне ещё детей на ноги поднимать. Детей? И почему я сказал детей? Ещё раз помотав головой, я выкинул дурные мысли из головы и поспешил к главе охотников.
— Борис Михайлович, — окликнул его я, — предлагаю вам отправиться домой вместе с нами, что скажете?
— Дмитрий, спасибо за приглашение, но я не могу, — он указал рукой на хитиновую гору, что натаскали сюда остальные охотники, — если удастся сегодня хорошо поработать, то этот рейд будет нас целый месяц кормить, а может, и поболее…
— Понятно, — кивнул я.
Я с охотником был полностью согласен. Мы с ним немного в разных позициях. Одно дело я, который навалил себе на катер сороконожек под максимальную загрузку, и совсем другое он, что был вынужден использовать для доставки трофеев всего лишь один грузовик.
— Толя! — я позвал друга, который с улыбкой на лице тащил очередную банку с токсинами к ящику, где уже стоял десяток таких же.
Поставив её в ящик, он тут же побежал к нам.
— Что-то случилось? — подозрительным голосом спросил он.
— Можно и так сказать, — я улыбнулся, — Борис Михайлович, сколько здесь сороконожек? — я махнул головой в сторону кучи.
— Не больше десяти, — сразу же ответил он, — А ещё там снизу пяток быков.
Точно, про них я совсем забыл.
