В трюм устроенных на тихом озере катерах кипит жар и злость. Капитан сиerrasстременно требует выполнения проклятой команды, в то время как Сергей изо всех сил пытается его переубедить. Неудержимый гнев команды противостояния рушится на пределе терпения и убеждений.
После того как я вырезал большую часть команды Рыжего, у меня их было полно, чего не скажешь про «защитные покровы» с радужными рунами. Их я уже успел раздать друзьям, так что с остальными надо подумать, как распорядиться. Здесь же я откопал себе стальные карманные часы, которые выглядели достаточно надёжно. Взглянув на них, я понял, что провозился целый час…
— Пора, — прошептал я и, поднявшись, направился к выходу."
"Дальше я собирался посетить автомастерскую, где уже с утра заправлял Потапыч, но мне был нужен не он, а его коллега.
Поздоровавшись с мужиками и пообещав Потапычу новые броневики, я отвёл капитана третьего ранга в сторону и задал несколько вопросов про графа.
— Дмитрий, простите, но у меня связи с уважаемым графом Бестужевым больше нет, — он развёл руками. — Вы забыли? Меня уволили сразу же после того, как продали вам катер.
— Понимаю, но мне нужно связаться с графом. Оплачивать покупку же я как-то должен, — я подвёл под это логические обоснования.
— Должны, — Михалыч задумался.
Вызвав кортеж, который для меня по-прежнему обходился в двойную стоимость, мы вместе со стариками отправились на рынок. Конечно, я мог наведаться по адресу, который был указан в документах, но мне бы хотелось предупредить человека перед тем, как я прибуду. Наглецов никто не любит, даже если у него высокий статус. К тому же прикупить броневиков, хотя бы для кортежа, а не отдавать каждый раз по несколько миллионов, я и правда мог. Так почему бы и нет?
Михалыч собирался навестить старых знакомых в правлении.
Пока Михалыч договаривался, мы с Потапычем проехались по рядам с броневиками. Самые дешёвые броневики я отмёл сразу, хоть главный механик и возражал. Всё пытался отремонтировать рухлядь, а то, что запчасти на них будут стоить как на новенькие броневики, учитывать не хотел. А ведь там, между прочим, стоял безнадёжно испорченный хлам, словно они сначала побывали на войне, а потом их с усердием рвали на части твари.
