В зале штаба Российской Империи гремит атмосфера беспокойства и напряжения. Каждый сидящий на красном деревянном столе понимает, что перед ними катастрофа - Минск пал безжалостно и стремительно. В этих стенах собрались последние защитники империи, но надежды их недостаточно велики для того, чтобы задержать тяжёлые ветви русской войны....
— Всё предусмотрел, наверное теперь думает, что застиг меня врасплох, вот только мы уже на совершенно разном уровне…
Я щёлкнул пальцами, и ещё пять процентов моей энергии исчезли, как не бывало. Зато вместо них весь коридор, нет, вся гостиница, включая обеденный зал, засветились яркими до невозможности нитями. Не зря же я всё это время их создавал с помощью дара «магические конструкции», соединяя всё в одну большую сеть.
— Что? Съел? Ублюдок! — рыкнул я в пустоту.
Удивительно, но мой план сработал на ура. Тени, что неслись по коридору, испарились в тот же миг.
Понятное дело, что в ответ я ничего не услышал. Говнюк стал намного осторожнее с прошлого раза. Наверняка сидит где-то за пределами гостиницы. Ну и хрен с ним! Пусть там и остаётся. Главное, что теперь у меня есть безотказное средство против его основного дара.
— Выходим! Быстро! — открыв настежь двери в обеденный зал, выкрикнул я.
На улице послышались автоматные очереди. Гвардейцы, что патрулировали улицу, схлестнулись с бандитами Людмилы Михайловны, которая уже вроде как и не улыбалась. Может, до неё дошло, что Макаров уже не собирался заключать союзы. Теперь все они в одной лодке.
Мы проследовали по коридору до лестницы, ведущей в подвал. Я сильно спешил, потому что прямо сейчас я тратил приличную прорву энергии на освещение всей гостиницы.
— Уходите отсюда и где-нибудь спрячьтесь, — сказал я Анне, вкладывая в руку светящийся сгусток энергии.
— Да, — она посмотрела на меня с надеждой и, прижавшись, крепко поцеловала, после чего поспешила дальше.
Я вкладывал подобные сгустки света в руки всем желающим. Маги, что обладали стихийной магией, делали то же самое."
"— Павел Аркадьевич, — обратился я к отставному военному, — что бы вы там себе ни решили, сохраните им жизни во что бы то ни стало… — по-человечески попросил его я.
— Сделаю всё, что в моих силах, — он кивнул мне и скрылся в подвале последним.
Сразу же после этого я запечатал выход каменной плитой. Я знал, что сейчас Макаров не мог меня видеть. Вполне возможно, он и не догадается, куда я дел Карамазовых, конечно, если Людмила Михайловна не проговорится, но здесь уже ничего не поделаешь. Не могу же я прикончить эту дрянь у всех на виду.
Сразу же после этого я метнулся в сторону выхода.
