В темном лесу Дмитрий шёл непрерывным потоком в предрассветной тишине. Его сердце колотилось как стучат в кружки, и каждый шаг означал жизнь или смерть. Генерал Собакин не унимался, призывая всех к внезапному отступлению, но Дмитрий знал: ночь может быть решающей для всего дела....
— И правильно сделал, — Соловьёв начал копаться в бумагах на столе. — Присаживайся.
— Благодарю, — я окинул стол взглядом.
— Вот, если хочешь, взгляни, — Соловьёв схватил бумагу со стола и предоставил её мне. — Это выговор для Шишевской, осталось только подписать, — обрадовал он меня. — Я переговорил с тайным советником, и мы решили отправить её в поля в качестве агента. Кажется, она засиделась в кабинете и не понимает, насколько всё серьёзно.
— Приятно слышать, что в вашей конторе всё ещё есть адекватные люди, — проворчал я, отдавая обратно бумагу.
— Во-первых, в нашей конторе, — Соловьёв мило мне улыбнулся, — А во-вторых, подобные решения не могут приниматься вот так просто, и вы прекрасно это знаете, — он посмотрел на меня с осуждением.
— Спорить не буду, меня интересует конечный результат, — я проигнорировал слова про «нашу» контору, потому что не понял, что конкретно он имеет в виду и сколько готов заплатить.
— Думаю, вы уже поняли, что я не простой человек, — Соловьёв продолжил.
— Понимаю, — я кивнул, а про себя улыбнулся, потому что оказался прав по поводу него. — И что же вы в итоге решили?
— Мы решили удовлетворить твои запросы, но с некоторыми оговорками и дополнениями, — Соловьёв сделал небольшую паузу и внимательно на меня посмотрел. — Давай начнём с документов.
Соловьёв открыл ящик стола и достал оттуда серебряную шкатулку.
— С сегодняшнего дня ты становишься «Великим охотником», — он улыбнулся, — В последнее время мы нечасто выдаём подобные документы. В этих стенах ты третий, кто удостоился такой чести… — с некоторыми нотками сожаления он пододвинул ко мне шкатулку, — Поздравляю! Это и правда великое достижение, даже не сомневайтесь.
Моё сердце заколотилось как бешеное. Дима! Успокойся! Это всего лишь документ! Я сжал правую кисть в кулак, чтобы справиться с трясучкой от волнения.
— Благодарю, — я протянул руку и быстро забрал шкатулку, после чего смахнул её в сумку.
— Что, даже не взглянешь на документы? — удивился он.
— Обязательно взгляну, но позже, — пообещал я.
— Как знаешь, — Соловьёв хмыкнул.
Я же просто не хотел разглядывать документы трясущимися руками. Мне бы сейчас успокоительного, да и то не поможет. Лучше сразу вырубиться! Я начал глубоко дышать, чтобы выровнять пульс.
