В темном лесу Дмитрий шёл непрерывным потоком в предрассветной тишине. Его сердце колотилось как стучат в кружки, и каждый шаг означал жизнь или смерть. Генерал Собакин не унимался, призывая всех к внезапному отступлению, но Дмитрий знал: ночь может быть решающей для всего дела....
Я и не заметил, как все ресурсы моего организма оказались на критически низком уровне.
(Где-то под Смоленском находился штаб объединённой армии Российской Империи.)"
"Император постукивал пальцами по столу, разглядывая лица генералов и советников. По правую руку от него сидел Потёмкин, выражение лица которого не предвещало ничего хорошего. По левую — цесаревич, который, судя по позе, вовсе был не здесь. С кем-то разговаривал, но как этот кто-то может быть важнее императора? Император был недоволен, но не только им, а всем совещанием в целом.
За прошедшее с падения «Георгия Победоносца» время штаб так и не смог придумать адекватного ответа наступающим силам врага. Ещё и на востоке началось какое-то нежелательное копошение. Император понимал, что если он потеряет Красноярский край, будет полностью отрезан от стратегически важных земель. Он прекрасно знал, кто за этим стоит. Не зря же провёл там много времени с Лю Баном. Его дар «голоса» позволял разговорить любого, но этого и не потребовалось.
Китайский император сам обрисовал ему ситуацию, назвав позиции Российской Империи на востоке слабыми.
Но всё это было слишком далеко отсюда. А здесь, на западе, ситуация разыгрывалась не самым лучшим образом. Вторая линия обороны справлялась с натиском противника, но по-настоящему серьёзных столкновений пока ещё не было.
— Полагаю, ответа не будет? — задал вопрос император. — Неужели ни у кого нет идей?
— Ваше Величество, мы должны подорвать продовольственные поставки! — один из генералов взял слово.
— И кто же отправится на верную смерть? — ухмыльнувшись, спросил у него цесаревич.
— Полагаю, у них есть секретные технологии, которые позволяют держать их открытыми, — проворчал император, отведя взгляд от сына.
