Внутри "Восточного Кольца" пахло перегретым маслом и сладкими гниющими цветами. Офелия поморщилась, вспоминая, как Чжулонг всегда выбирает самые нечистые уголки этого заведения. В темноте клубилось дрожание бокалов и смех, наполняя атмосферу весельем и грязью.
— Ты убил сотни тысяч морских существ! Моих существ! — выдохнула она сквозь ярость, — Ты превратил Черное и Балтийское моря в варёный бульон! Немедленно останови это.
— Бульон, говоришь? — Чжулонг хмыкнул. — А ты пробовала? Говорят, дельфиний жир полезен для кожи. У тебя, кстати, сегодня особенно… блестящая.
— Мразь, — выдавила она и шагнула ещё ближе. На мгновение он почувствовал жар её дыхания и ледяное напряжение вокруг.
— Ну всё, всё! — он вскинул руки. — Ладно! Прекрати сверлить меня своим взглядом.
— Зачем ты это сделал? — спросила она уже тише, но голос всё так же дрожал от злости.
— Божественная энергия, крошка… — он откинулся назад, провёл пальцем по собственной груди и ухмыльнулся. — На дороге не валяется. Это всё, что ты должна знать. Дальше делай самостоятельные выводы…
Она долго смотрела на него, будто пытаясь прожечь дырку в его лбу. Потом повернулась и не проронив больше ни слова, пошла прочь, оставляя за собой приятный шлейф духов, похожих на морской бриз…
Чжулонг проводил её взглядом, крякнул, налил себе ещё вина и пробормотал:
— Вот бы приручить эту акулу… — довольно улыбнувшись, он залпом выпил бокал вина, — Хозяйка! — рыкнул он, повышаем градус! Тащи чего погорячее!
С этими словами в пучинах обоих морей раскрылись дополнительные разломы, которые выбросили в воду ещё больше жара…
(Подмосковье, в десяти километрах от Москвы, штаб сопротивления)
— Маш, прости, но я всё-таки отправлюсь с «Сумеречными охотниками»… и с Луизой, — тихо произнёс Сергей, обнимая сестру, которая прижалась к нему и молча зарылась лицом в плечо.
— Если ты летишь, то и я тоже, — твёрдо сказала она, выпрямившись и отступив на шаг. Глаза её блестели, но уже не отчаянием, а упрямством. — Я сильнее тебя. И ты это знаешь.
— Знаю, — с лёгкой улыбкой кивнул он. — Но не могу позволить.
Собрание, возникшее почти спонтанно, растянулось до самого рассвета. Прежде чем его начать, Николай, дождался, пока Константин и его люди покинут катер, расположившись неподалёку. Лишние уши в таком серьёзном разговоре ему были ни к чему. Пелагея последовала за ними, как только узнала, что задание будет слишком опасным для неё."
"Российская Империя видоизменялась буквально на глазах.
