В невиданных широтах, где небо выцветало в бесконечный бледно-голубой цвет, сотни черных точек стремительно приближались. Эти чёрные хлопья снега казались настигающими нас. Шейла извивалась, пытаясь протереть глаза, в то время как я отчётливо видел угрозу, подстерегающую за горизонтом....
Слотами в «коллекционере» я тоже был доволен — пятьдесят один! Каждый раз, когда слотов становилось больше, я был готов пуститься в пляс.Такими темпами я вполне мог рассчитывать и на сотню. А это означало, что смогу запихивать туда уже не только редкие и ценные дары, но и обычные высокоуровневые артефакты. Шикарная перспектива, честное слово.
На секунду я невольно вспомнил Шикари и Киссу. Интересно, как они там? Смогли ли добраться до Москвы? Наверняка кутят вовсю, отрываются на мои деньги и ни в чём себе не отказывая.
(Где-то в Минске)
— Ты уверен? — осторожно переспросила Вьюга, которая на данный момент занимала место секретаря у одного крайне любвеобильного и, надо сказать, изрядно уставшего полковника.
— Уверен, — коротко кивнул Базилио, и в его тоне не осталось ни капли сомнений. — Я видел его в главном штабе собственными глазами. Он вошёл туда вместе с группой захвата. А потом… потом они все вышли вместе с полковником. Только вот лицо полковника было разбито в хлам. Они всё поняли. Они знают, что мы подменили его мимиком.
— Чёрт побери! — Вьюга резко стиснула кулаки и заскрипела зубами, едва не прошипев. — Мы целый день убили на то, чтобы заменить мимиком этого ублюдка! Весь наш план строился вокруг него! И что в итоге? Он просто слил его им с потрохами! Сволочь! — глаза девушки блеснули гневом и отчаянием.
— П-предатель! — Шикари глухо зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом. Лапы сжались так сильно, что когти звякнули о каменный пол. — М-мы д-должны с-собрать остальных и п-прикончить этого п-падонка, п-пока н-не с-стало п-поздно!
— Ты это сейчас серьёзно? — Базилио нахмурился и вскинул уши, словно не веря в услышанное.
— И что же ты предлагаешь? — в разговор с холодной ноткой во взгляде вмешалась Кисса. Она стояла, скрестив руки на груди, и её голос звучал весьма колко.
