Мир холода и сильных порывов ветра, где скалы кажутся грозными башнями над лагерем Шейлы и Белмора. Лагерь укрылся под темной стеной скалы, прикрываясь от стихии и самого опасного Владыки Хальдроса, который сейчас внимания не обращался.
На полу образовались два мощных водоворота, закручивающихся в разные стороны. Они втягивали в себя чистую энергию и превращали её в тонкие струйки, которые тянулись прямо ко мне в ладони."
"— Вот оно… — прошептал я, ощущая, как по телу прокатывается прилив сил.
И действительно, в глубине я увидел, как стенки моего энергетического сосуда начали восстанавливаться. Не так быстро, как мне хотелось бы, но израненный, истощённый энергетический сосуд начал постепенно укрепляться.
— На твоём месте, я бы поторопился, — Хлад шагнул ближе к прутьям золотой клетки и с явным беспокойством уставился на уровень энергии, который уже начал доходить до её основания.
— Что значит обнулить? — спросил я ровным голосом, хотя внутренне уже понимал, к чему он клонит.
— Лопнешь, как вонючий скрунж, — зло усмехнулся Хлад.
Я не до конца понимал, как именно связан мой энергетический сосуд с этим океаном чистой энергии.
Водовороты начали вращаться быстрее, и потоки энергии, тянувшиеся ко мне тонкими струйками, стали превращаться в настоящие смерчи. Они изгибались, сплетались и рвались в мою сторону, неся прорву чистой энергии. Потоки оказались такими сильными, что я даже попытался от них отпрянуть, но упёрся в спинку трона.
Деваться было некуда, как говорится, от себя не сбежишь. Так и мне ничего не оставалось делать, как стиснуть зубы и продолжать. Через минуту я облегчённо вздохнул. Мне удалось справиться с ситуацией. Стенки моего сосуда начали заживляться ещё быстрее. Трещины стягивались, швы сглаживались, и стены становились плотнее, крепче, надёжнее, что не могло не радовать.
— Отлично, парень! — громко воскликнул Хлад, и его голос прозвучал одобрительно, почти гордо.
Я не ответил Хладу, предпочёл сосредоточиться на деле. Держать подобный поток оказалось куда труднее, чем я думал. Руки буквально ходили ходуном от мощи, которая вливалась в меня, а пальцы так и вовсе подрагивали и горели, словно я хватался за раскалённый металл и сразу же его отпускал.
