Мир холода и сильных порывов ветра, где скалы кажутся грозными башнями над лагерем Шейлы и Белмора. Лагерь укрылся под темной стеной скалы, прикрываясь от стихии и самого опасного Владыки Хальдроса, который сейчас внимания не обращался.
— Конечно, если хотите жить…
Эти слова прозвучали настолько убедительно, что спорить не пришло бы в голову даже самому последнему безумцу. Оба охранника переглянулись и почти одновременно сделали шаг назад. Жить хотелось очень сильно. Логика подсказывала, что если этот офицер в одиночку волочит за собой полудохлого инспектора, то с ними он и вовсе не станет церемониться. Переглянувшись, оба парня поспешили на выход, спасая собственные шкуры. Спустя мгновение их пятки сверкали за пределами коридора.
— Инспектор! — вскрикнул тревожным голосом тюремный надзиратель, которой продолжал охранять камеры от столь неудобных посетителей. — Что вы себе…
Договорить он не успел. Станислав, отбросив инспектора в сторону, резко переместился к надзирателю и, ухватив того за горло, с силой ударил об дверь камеры. Удар оказался настолько сильный, что металл прогнулся внутрь, загремев по всему коридору. «Энергетические покровы» спасли его от возможной смерти, но уже через несколько мгновений, все десять оболочек разлетелись без остатка, дав возможность лунарианцу добраться до его горла.
— Что ты сделал… — прошипел Станислав, наклонив голову набок и в упор разглядывая его лицо, словно пытаясь заглянуть прямо в мысли.
— Я чувствую животный страх! — Алиса подбежала к дознавателю, который трепыхался в воздухе, и стиснула его руку так сильно, что тот аж заскулил. — Ну! Говори, гадина!
Девушка сорвалась окончательно.
— Говори! Сволочь! Негодяй! — Алиса лупила по надзирателю так сильно, что не оставила ни шанса на потомство.
— Прошу! Прошу, не убивайте! — захрипел он, заливаясь горючими слезами. — Я… я и пальцем не тронул девушек! Клянусь! Это всё приказ сверху! Генерал Грейфенштайн… — он захлебнулся, но тут же выкрикнул громче, чтобы его услышали.
Алиса застыла, тяжело дыша, её руки дрожали с непривычки, а взгляд по-прежнему оставался полный ненависти.
— Станислав! — прорычала она сорвавшимся голосом, — Отдай его мне!
Станислав оказался искренне удивлён. Никогда раньше он не видел Алису в таком состоянии.
