Где-то далеко на юге, но почувствовал, слово вживую увидев тонкую золотистую нить, когда-то связывавшую нас. А еще остро ощутил, что времени на раздумья, или план почти нет.
Рамка портала вспыхнула, и уже в следующую секунду я оказался там, куда привело меня чутье.
Обернулся в дракона, поднялся в воздух, рассекая крыльями горячий воздух.
В голове билась одна мысль – лишь бы успеть.
Вскоре внизу показался экипаж, оставленный возле руин. Черная безжизненная земля явно указывала на то, что прежде здесь проводили запрещенные ритуалы.
Но кроме гари и тлена острый нюх зверя уловил другой, до боли знакомый, и ставший родным запах. Запах тюльпанов.
Сабрина.
Дракон заревел. Он хотел успеть не меньше меня. Только бы успеть…
Сабрина
В самый последний момент рука отца, державшего кинжал, дрогнула. Острое лезвие скользнуло по коже плеча, оставив после себя глубокий порез. Кап-кап-кап – закапала кровь, звонко ударяясь о каменный пол.
– Прошу прощения… – пробормотал родитель, но другой фанатик уже забрал из его рук кинжал и снова замахнулся.
Я знала, что этот не промажет, и рука его не дрогнет, и невольно зажмурила глаза, а потом… потом раздался чудовищный грохот, словно сама земля решила обрушиться, а Кэбалара лично полез из мира мертвых в мир людей.
Я открыла глаза, но ничего не смогла разглядеть, кроме черной каменной крошки, взметнувшейся вокруг.
– Ритуал! Закончи ритуал, – закричал кто-то из фанатиков.
Однако прежде, чем это случилось, левую мою щеку обожгло, и я вдруг остро ощутила присутствие Этерона.
И не просто присутствие – я уловила его страх, гнев и отчаяние так, словно они были моими.
Это значило только одно. Связь истинной пары вернулась.
Видимо, и Этерон понял это, потому что в следующую секунду мне снова пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть от яркого света.
Все вокруг залил огонь."
"Огонь лизал черные камни подвала, огонь трещал в воздухе, что тоже словно сам стал огнем. Яркие, почти белые язычки пламени обращали в прах фанатиков, наполняя пространство их предсмертными криками.
Горела земля, горели люди, горела моя одежда и веревки. Горело все, кроме меня самой.
Священный драконий огонь уничтожил магию наручников, и расстегнувшись, они стекли на пол каплями расплавленного металла, по счастью, не задев меня.
Наконец рев пламени стих, оставив после себя закопченные камни, да кучки праха там, где прежде были фанатики.
Вместо потолка сейчас зиял провал, сквозь который я видела темную чешую дракона.
