Ему не повезло: только ближе к вечеру представился случай застать его величество в одиночестве.
– Мне удалось, – поведал он королю, получив наконец аудиенцию, – раздобыть любопытные сведения о жизни Френсиса Хепберна. Теперь я знаю имя дамы, про которую говорит весь город, – той самой, что сопровождает его в рейдах к границе.
– Любопытно! – воскликнул Джеймс, обожавший сплетни. – И кто же она такая? Не томите, Мейтленд!
– Вот здесь и заключается самое удивительное, сир. Из всех аристократок Шотландии я бы назвал эту леди самой последней кандидаткой в любовницы Ботвелла. Более того: он собирается жениться на ней, а с леди Ботвелл они развелись, получив благословение церкви. И еще: эта дама тоже сейчас находится в процессе обретения свободы от брака.
– Да, все это очень и очень интересно, но все-таки кто она?
– О, это графиня Гленкирк, сир, – леди Катриона Лесли. Это прекрасное создание называют при дворе добродетельной графиней.
На какое-то мгновение Джеймсу Стюарту показалось, что у него остановилось сердце.
– Кто, Мейтленд? Как вы ее назвали?
– Леди Лесли, сир. Жена Гленкирка.
Король как-то сразу посерел лицом, поэтому Мейтленд счел момент подходящим, чтобы покинуть дворец, – но, направляясь к выходу из зала, услышал:
– Сегодня вы мне еще понадобитесь.
Канцлер вернулся, с трудом скрывая улыбку: все, Ботвелла можно сбрасывать со счетов. Мейтленд не мог не заметить страдальческого выражения лица его величества, когда он услышал новость о Катрионе Лесли.
Джеймс тем временем мерил шагами свою спальню и думал о том, что его опять обыграл вечный соперник Френсис Хепберн. На четыре года старше, он всегда был крупнее, сильнее и привлекательнее. Учение давалось Джеймсу неимоверным напряжением сил, тогда как Френсис впитывал знания подобно губке, словно играючи и без всяких усилий. Женщины едва ли не вешались на Ботвелла, прельщенные его очарованием, а Джеймс чувствовал себя в женском обществе неловко и предпочитал проводить время среди мужчин, в основном учителей и наставников. Если сформулировать предельно кратко, то Френсис был как раз таким, каким всегда хотел быть Джеймс.
Сейчас Ботвелл зашел слишком далеко: Джеймс не мог простить ему Катриону Лесли. Горестно размышляя о произошедшем, король даже не вспоминал об обстоятельствах, при которых Кэт от него сбежала. В этот момент его волновало лишь одно: очевидно, Катриона предложила пограничному графу то, чем не пожелала одарить Джеймса, – отдала свое сердце.
Нет, мириться с поражением король на сей раз не собирался: столь желанного ею развода Катриона не получит. Джеймс поручил канцлеру Мейтленду переговорить об этом с кардиналом.