В этот момент Катриона поняла, что это сражение она проиграла.
Конелл встретил их в условленное время, но был при этом угрюм и резок, едва ли не груб, и Катриона решила поставить его на место:
– Не спеши занимать чью-то сторону, пока не узнаешь, в чем суть конфликта.
Конелл покраснел, а Кэт спросила:
– С ней все хорошо, только очень скучает по вас, миледи.
– Передай ей, что, как только все утрясется, я заберу ее в Эрмитаж. Я тоже скучаю по ней.
– Непременно передам, миледи, и простите меня.
– Береги детей! – напутствовала она его.
Медленно развернув лошадь, Кэт направилась обратно, туда, где ее ждал Ботвелл.
Конелл был вынужден признать, что пограничный лорд на сером жеребце и леди на золотисто-гнедом смотрятся великолепно. Он даже немного загрустил, когда они, прощаясь, помахали детям, а потом повернули коней и поскакали домой.
Как только король узнал, что лорд Ботвелл на севере, сразу же покинул Эдинбург и направился в Данди, но к моменту его приезда граф и Катриона уже вернулись в Эрмитаж. Френсис Хепберн надеялся, что, если он будет жить тихо и непритязательно, то сумеет успокоить своего королевского кузена. Джеймс, однако, подстрекаемый с одной стороны Мейтлендом, а с другой – то графом Ангусом, то его дочерью, которые добивались возвращения конфискованных владений Ботвелла законному наследнику графа, продолжал испытывать неприязнь к Френсису Хепберну.
Когда парламентарии собрались 29 мая, король обвинил графа Ботвелла в претензиях на трон, якобы он заявлял, что имеет на него больше прав, – и предложил парламенту ратифицировать указ о конфискации всей собственности графа.
Френсиса Хепберна поразили действия кузена. У них с Джейми порой случались трения, но он всегда старался избегать открытого противостояния с королем. То, что Джеймс обвинил его в претензиях на трон, не вызывало ничего, кроме смеха. Из всех желаний, которые у него были, управление страной стояло бы для него на последнем месте. Однако подлинный замысел кузена он разгадал: Джеймс завуалировано просил парламент о поддержке.
Если бы дворяне знали, что король ищет помощи, то, скорее всего, оказали бы ему поддержку. Но за всеми поступками Джеймса лорды углядели интриги Джона Мейтленда. Поскольку дворянство Шотландии ненавидело канцлера, парламент буквально взорвался криками в поддержку Френсиса Хепберна, продемонстрировав таким образом неповиновение королю.
– Он намерен нас уничтожить, – обреченно сказала Катриона. – Неужели в нем нет ни капли доброты? Ведь все, чего мы хотим, – это пожениться и жить в мире.
– Мейтленд хочет расправиться со мной в назидание остальным, а усугубляет ситуацию еще и то, что Джейми хочет заполучить тебя обратно.